18 июня. Экипаж отдыхал до 14 часов, так как его рабочий день должен был продлится до 7:30 19 июня. После завтрака экипаж выполнил медицинский контроль, проверил средства связи, демонтировал воздуховод из шлюзового отсека, еще раз проверил работу систем скафандров и БСС, произвел консервацию орбитального комплекса “Мир” (это делается перед каждым выходом на случай экстренного покидания комплекса при нештатной ситуации). В 16:10 начались операции непосредственной подготовки к выходу. Манаков и Полещук надели костюмы водяного охлаждения скафандров, другое снаряжение, закрыли люки между шлюзовым специальным отсеком (ШСО) и приборно-научным отсеком (ПНО) и между ПНО и приборно-грузовым отсеком (ПГО) модуля Д. Люк ПНО-ПГО закрывается на случай нештатного шлюзования, когда невозможно загерметизировать ШСО (такая ситуация возникла только раз — 17 июля 1990 года во время выхода Анатолия Соловьева и Александра Баландина).

В 19:00 космонавты вошли в скафандры “Орлан ДМА” и закрыли их ранцы. Затем они вышли из узлов фиксации ШСО, проверили органы управления “Орланов”, провели предварительный контроль их герметичности, проконтролировали закрытие клапана выравнивания давления (КВД) между ШСО и ПНО. В 19:20 с помощью КСД (клапан сброса давления) давление в ШСО было понижено до 500 мм рт.ст. для окончательного контроля герметичности “Орланов”. Затем начался процесс десатурации. Он заключается в вымывании из крови человека азота путем вдыхания чистого кислорода для предотвращения декомпрессионных расстройств. Для дисатурации “Орланы” были продуты кислородом из баллонов станции. Этот процесс продлился ~30 мин. За это время Манаков и Полещук провели медицинский контроль и предварительный контроль герметичности люка ШСО-ПНО. Затем был опять открыт КСД и давление в отсеке понизилось до 50 мм рт.ст. После окончательного контроля герметичности люка ШСО-ПНО в 20:20 космонавты отключили скафандры от бортового питания (расчетное время работы в скафандре “Орлан ДМА” — 7,5-8,5 часов, в том числе — не более 6 часов на автономном питании).

В 20:25 космонавты открыли люк ШСО и вышли в открытый космос. В программе этого выхода: перенос с модуля Т на модуль Э и монтаж на специальной ферме-основании второго контейнера с приводом солнечной батареи (КсП-II), осмотр остронаправленной антенны (ОНА), замена радиолюбительской антенны на рабочем отсеке базового блока. Расчетная продолжительность выхода 5 часов 10 минут.

К моменту входа “Мира” в зону радиовидимости, Манаков и Полещук уже установили на обрез выходного люка защитное кольцо и покинули шлюзовой отсек. “Мы знаем куда двигаться”, — сразу перешел на деловой тон командир экипажа. “Ну тогда — давайте, ребята”, — дал “добро” руководитель полетом Владимир Соловьев, и космонавты приступили к работе. Пока бортинженер по грузовой стреле направился на базовый блок комплекса, Геннадий Манаков занялся установкой на внешней поверхности модуля Д телекамеры. ЦУП корректировал его работу: “Видим на стреле Сашу. Он в самом низу кадра”. “Значит камера стоит нормально?” — поинтересовался Манаков. “Нормально, ненормально — оставляй так. Все сразу хорошо не бывает”. “Это точно”, — согласился командир.

Тем временем Полещук уже добрался до привода грузовой стрелы и занялся монтажом новой рукоятки. Прежняя рукоятка улетела в открытый космос во время первого выхода экипажа в открытый космос в ночь с 19 на 20 апреля (см. НК 8-93, стр.7). Именно по этой причине второй выход был перенесен на более поздний срок.

“Саш, после установки подергай рукоятку, проверь как она стоит”, — забеспокоился ЦУП. Наконец в 20:50 бортинженер сообщил: “Одел ручку с фиксатором. Все, рукоятка на месте”. “Можно продолжать. У вас опережение —12 минут”, — по тону Соловьева сразу было видно, что началом работы он доволен. По плану следующая операция: переход экипажа на модуль Т. “Сейчас поедем”, — Манаков уже закрепился на грузовой стреле и готов к “путешествию”. После этого комплекс “Мир” вышел из радиовидимости станций слежения и связь с ним временно прекратилась.

На всех трех витках, во время которых планировались работы в открытом космосе, связь помимо наземных станций осуществлялась через спутник-ретранслятор (СР) “Альтаир”. Поэтому, в этот раз промежутки между сеансами связи были всего около получаса.

Когда в 21:20 радиоконтакт с “Миром” восстановился, было слышно только тяжелое дыхание экипажа — космонавты на модуле Т занимались демонтажем контейнера с приводом СБ. Оба контейнера были смонтированы на внешней поверхности модуля перед запуском. Экипажу предстояло открутить 2 болта крепления КсП, освободить его от экранно-вакуумной теплоизоляции (ЭВ-ТИ) и зафиксировать контейнер за поручень на поверхности “Кристалла”, чтобы он не отправился в “свободный полет”. “Ты молотком, молотком подлезь, — посоветовал Манаков бортинженеру. — Убирай ЭВТИ”. И наконец: “Фу-у, раскрыли”. “Мужики, может отдохнете?” — поинтересовался Соловьев. Наверху вопрос деликатно пропустили мимо ушей и продолжают работать. Наконец был раскрыт прижимной хомут КсП и сняты технологические стяжки. Космонавты перенесли контейнер с приводом к грузовой стреле и закрепили его на ней. “Саша, вперед — на стрелу”, — дал команду Манаков. Бортинженер перешел опять на базовый блок.

В 21:40 “Мир” вошел в тень. Теперь можно было передохнуть, отдышаться. “Как у нас с графиком?” — спросил Геннадий Манаков. “Опережаете”, — ответил ЦУП. “Я просил сообщать мне конкретные цифры”, — жестко заметил командир экипажа. Видимо, сказывается усталость от проделанной работы. “Опережение 15 минут,” — сообщил оператор связи. “Ген, что тебя такие глупости волнуют? — вышел на связь Владимир Соловьев. — Работайте спокойно”. “Люблю конкретность”, — проворчал с орбиты Геннадий Михайлович. Затем обсуждался ход дальнейших работ. Сразу после входа в тень бортинженер должен перенести командира и КсП-П на модуль Э. “Ты учти, — предупредила Земля Полещука, — что через 15 минут — разгрузка. Ты Гену как раз приведешь к двигателю, а он нам еще нужен”. “Спасибо и на этом”, — поблагодарил за беспокойство командир. [Разгрузка (разгрузка гиродинов) — динамическая операция, во время которой для предотвращения поворота рамки гиродина на непредусмотренный угол до упора производится включение двигателя станции для разворота всего комплекса на определенный угол — Ред.].

Наконец в 22:10 Солнце осветило “Мир” и работы в открытом космосе были продолжены. Телекамера была установлена так, что оставалась видной только часть дополнительной солнечной батареи базового блока, поэтому о действиях космонавтов можно было судить только по переговорам с ЦУ-Пом. Еще до наступления на орбите “ночи” Александр Полещук сообщил, что у него запотела верхняя треть стекла скафандра, хотя работали оба вентилятора Поэтому Манаков, находясь на конце грузовой стрелы, корректировал действия бортинженера при переносе привода на новое место крепления: “Ниже... Правее...” Наконец в 22:17 Манаков сообщил, что находится на модуле Э. Геннадий Михайлович перешел со стрелы на продольные поручни лабораторного отсека (ЛО) модуля, снял со стрелы КсП-II и закрепил его за ферму-основание.

Тем временем бортинженер отвел грузовую стрелу к шарнирному звену фермы “Coфора” и тоже направился на “Квант”. “Мир” летел уже над Корейским полуостровом. Сеанс связи заканчивался. “Все, ребята, — занимайтесь приводом”, — успел отдать последнюю команду ЦУП.

Пока связь с “Миром” отсутствовала, командир экипажа установил КсП-II на ферму и начал крепить к ней контейнер тремя штырями. Бортинженер размотал кабельный жгут с электроразъемами управления ориентацией и раскрытием солнечных батарей, проложил его на коническую часть ПО модуля Э и приступил к их подстыковке.

В 22:59 связь с комплексом опять была восстановлена. “Саша занимается разъемами, а я закручиваю третий штырь”, — рассказывал о проделанном Малахов. “У меня стекло запотело”, — сообщил Полещук. Подобное неудобство было и во время прошлого выхода. Похоже, что что-то случилось с системой вентиляции “Орлана” у бортинженера.

В 23.03 Малахов довольно доложил: “Затянул третий штырь. Вроде все впорядке”. Командир расфиксировал стопор привода Б16-II и направился на помощь бортинженеру. 23:16 — на орбите наступила ночь, но экипаж продолжил работы и в темноте при свете фонариков на шлемах скафандров. Наконец, все разъемы были состыкованы. Солнце осветило комплекс и космонавты продолжили работы на освещенной части орбиты. Они переместились к ОНА для съемок ее разворотов, производимых по командам с Земли. В 23:44 ОНА из первого положения развернулась на 180 градусов в третье. “Выясните — дошла она до фиксаторов или нет,” — поинтересовался ЦУП. Через пять минут произошел обратный разворот антенны в первое положение. “Пошла обратно”, — сообщил Манаков. “Сейчас она немного покачалась и зафиксировалась. А до третьего положения она не дошла градусов пять”, — прокомментировал Александр Полещук. “По телеметрии — тоже самое: в третьем положении фиксации не было”, — подтвердил ЦУП. “Мы все сняли”, — сообщил Манаков.

В 23:54 ЦУП подтвердил правильность стыковки разъемов КсП-II. Экипаж в это время перешел на IV плоскость модуля Э и приступил к окончательному крепежу КсП-IV, установленного на ферме-основании во время предыдущего выхода. Тогда из-за несовпадения осей отверстия на ферме и штыря на КсП, контейнер был установлен с перекосом. Теперь командир стянул фланцы контейнера и фермы и расфиксировал стопор привода B16-IV. Однако, некоторый перекос из-за зазора, величиной порядка 3 мм, в установке контейнера все-таки остался.

19 июня. В 00:01 комплекс вышел из зоны радиосвязи. После небольшой заминки с СР в 00*39 связь была восстановлена. Манаков сообщил, что КсП-IV закреплен, экипаж находится у люка ШСО, однако, радиолюбительскую антенну на рабочем отсеке базового блока (ББ) Полещук заменить не смог из-за сильного запотевания иллюминатора его скафандра. “Он меня уже не видел на конце стрелы, — объяснил командир. — Управлял ею по моим командам”. Александр Полещук предложил все-таки сходить на ББ для замены антенны. “Саш, не переживай, — успокоил бортинженера ЦУП. — Это — мелочи. Мы планировали установку антенны при наличии времени и наличии обзора.

Тем временем командир уже вошел в ШСО. Бортинженер переправил ему телекамеру, а затем и сам перебрался в отсек и снял защитное кольцо с люка. После разрешения ЦУПа в 00:58 люк был закрыт. Время нахождения экипажа в открытом космосе составило 4 часа 33 минуты. Космонавты проконтролировали закрытие КСД и через две минуты послышался свист воздуха, заполняющего ШСО. Через 3 минуты давление в отсеке достигло 270 мм рт.ст. Космонавты перевели скафандры на бортовое питание, провели предварительный контроль герметичности выходного люка. Затем, после наддува ШСО до 600 мм рт.ст., в 01:24 космонавты вылезли из скафандров, окончательно убедились в герметичности выходного люка и открыли КВД между шлюзовым и приборно-научным отсеками. В это время ЦУП поздравлял экипаж с окончанием выхода: “Спасибо, ребята. Отличная была работа”. “Врачи говорят, что завтра можете отдыхать и физкультурой не заниматься”, — сообщил космонавтам Владимир Соловьев.

А экипаж в это время открыл люк в ПНО и продолжил заключительные работы по выходу. До отдыха Манаков и Полещук сняли и развесили на сушку одежду, расконсервировали комплекс, перекусили и подготовили скафандры к сушке. Затем космонавты показали отснятую видеоинформацию о работе ОНА: было видно, что в первом положении антенна “лежит” горизонтально, как и надо, а до третьего — немного не доходит. Визуально экипаж не смог заметить наличие посторонних предметов у основания ОНА. Информация будет анализироваться специалистами. Пока ОНА работает только в одном положении.

Спать экипаж лег лишь в 7:30 и отдыхал до 16 часов. Затем космонавты выполнили дозаправку водяных баков скафандров и начали сушку “Орланов”. Затем по плану подготовки к возвращению на Землю экипаж провел примерку ложементов кресел в ТК “СоюзТМ-16”.

Для обеспечения станции кислородом космонавты включили в модуле Э систему “Электрон”. Затем экипаж провел тренировку по спуску ТК с орбиты. Состоялся радиосеанс, в котором участвовали комплекс “Мир”, французский центр управления научной частью программы “Альтаир” в Париже, подмосковные ЦУП и ЦПК.

20 июня. Экипаж отдыхал, говорил по телефону с семьями. На Землю была передана видеоинформация о прошедшем выходе. Кроме того, экипаж уложил скафандры “Орлан ДМА” в модуле Д на хранение.

В соответствии с программой работ по космическому материаловедению экипаж начал плавку на установке “Галлар”. Целью этого технологического процесса, рассчитанного на 220 часов, является получение в условиях микрогравитации высококачественного монокристалла арсенида галлия.

7 июня. АЛ. Как мы уже сообщали, запланированный на 3 июня запуск корабля “Индевор” по программе СТС-57 был отложен из-за обнаружения в турбонасосе окислителя двигателя №2 неправильно маркированной пружины.

После того, как на прошедшей неделе специалисты НАСА заменили турбонасос, 7 июня НАСА объявило новой датой старта шаттла “Индевор” — 20 июня. Старт может быть выполнен с 09:37 до 10:48 местного времени (13:37 —14:48 по Гринвичу). Полет может продлиться от семи до восьми дней, решение о продлении на один день должно быть принято в самом начале полета после оценки достаточности электропитания. Если такое решение будет принято, двое членов экипажа смогут выполнить работы в открытом космосе. Посадка “Индевора” должна состояться на мысе Канаверал 28 июня в 08:34 по восточному летнему времени.

13 июня. АП. Подготовка “Индевора” к старту идет нормально. Успешно закончены испытания двигателя №2 на предмет возможных утечек компонентов топлива, проверен новый турбонасос окислителя. Тест на готовность к старту был назначен на 12 июня и прошел успешно.
 

15 июня. АП. На “Индевор” были установлены пиротехнические средства и был закрыт двигательный отсек. Предстартовый отсчет должен начаться 17 июня в 02:30 по времени восточного побережья (06:30 GMT; GMT [Greenwich Mean Time] — время по Гринвичу) на отметке Т-43 часа (43 часа до старта; Т-0 — момент старта). Во время отсчета запланированы остановки отсчета ("встроенные задержки”) общей продолжительностью 36 часов 03 минуты.

Предстартовый отсчет должен пройти в соответствии с графиком:

Реально задержка на Т-9 минут будет длиться столько времени, сколько потребуется для старта в оптимальный для встречи с “Эурекой” момент.
 

17 июня. Информация НАСА, АП, ЮПИ, АФП, Рейтер, ИТАР-ТАСС. 17 июня в 06:30 по Гринвичу специалисты Центра космических полетов имени Кеннеди начали предстартовый отсчет для запуска космического корабля “Индевор”. Корабль должен стартовать 20 июня примерно в 09:38 восточного летнего времени (13:38 GMT). Точное время будет установлено накануне до старта. Это будет 56-й полет шаттла, четвертый в 1993 году. В экипаж шаттла вошли командир Рональд Грэйб (commander Ronald Grabe), пилот Брайан Даффи (pilot Brian Duffy), командир по работам с полезной нагрузкой Дэвид Лоу (payload commander & mission specialist 1 David Low), специалисты по операциям на орбите Ненси Шерлок (mission specialist 2 Nancy Sherlock), Питер Висофф (mission specialist 3 Peter Jeff Wisoff) и Дженис Восс (mission specialist 4 Janice E. Voss). Экипаж прибыл в Центр Кеннеди 17 июня в 15:30 по восточному летнему времени.

Через трое суток после старта “Индевор” должен приблизиться к находящейся на орбите высотой 476 км возвращаемой научной платформе “Эурека” (Eureca, Europeen Retrievable Carrier), которая находится в полете с августа прошлого года. На четвертые сутки полета Джордж Лоу должен при помощи дистанционного манипулятора захватить ее и поместить в грузовой отсек шаттла для возвращения на Землю. В последний раз шаттл использовался для встречи на орбите в мае 1992 года, когда троим астронавтам потребовалось три выхода в открытый космос для того, чтобы поймать и вернуть на Землю спутник “Интелсат”. В отличие от него, “Эурека” была разработана для снятия с орбиты манипулятором шаттла, и имеет совместимые с ним крепления. Тем не менее если возникнут проблемы, двое астронавтов будут готовы выйти в открытый космос. Платформа имеет длину (с солнечными батареями) 20 метров и массу 4,5 тонны. На ее борту для проведения 15 экспериментов расположены семена, споры грибов, кристаллы, приборы для изучения космической пыли, Солнца, рентгеновские и гамма-телескопы.

Кроме возможного выхода для захвата “Эуреки”, Дэвид Лоу и Питер Висофф выполнят плановый 4-часовой выход в открытый космос, чтобы испытать оборудование и технологию для ремонта Космического телескопа “Хаббл”, намеченного на декабрь этого года, и для строительства космической станции “Фридом”. Выход, однако, будет предпринят, если оборудование в модуле “Спэйсхэб” не будет потреблять слишком много электроэнергии и восьмой день полета будет утвержден.

В ходе всего полета члены экипажа будут работать в коммерческой мини-лаборатории “Спэйсхэб” (Spacehab 01) по заказу частной фирмы Spacehab Inc. из г.Арлингтон, шт.Вирджиния. Герметичный блок лаборатории расположен в грузовом отсеке и соединяется с кабиной коротким туннелем. Хотя по размеру лаборатория напоминает чулан, она учетверяет объем для размещения обслуживаемых астронавтами экспериментальных установок. Стойка из 43 ячеек для размещения научного оборудования арендованы НАСА (по цене около 1 миллиона за ячейку). “Основной целью является поддержка коммерческого развития космической программы агентства”, — говорится в заявлении НАСА. Одну ячейку оплачивает Европейское космическое агентство. (Из 300 мест для размещения экспериментального оборудования в течение этого и пяти следующих полетов “Спэйсхэба” НАСА зарезервировало за собой около 200, заплатив за это 184 млн $. 75 из 100 оставшихся остались пока невостребованными.).

Рис.Коммерческая лаборатория “Спейсхэб”.

На борту “Спэйсхэба” будет выполнены около 100 экспериментов — технологические эксперименты по выращиванию кристаллов, эксперименты по порошковой металлургии, с газопроницаемыми пластмассами для контактных линз, биологические эксперименты с личинками ос, мухами, морскими креветками, бактериями, по росту клеток (с возможным использованием результатов для лечения ожогов и борьбы с раком кожи).

В грузовом отсеке шаттла размещаются также демонстрационный эксперимент по перекачке сверхтекучего гелия (SHOOT) и десять контейнеров “Гетэвэй спешиал”.

Первоначально НАСА планировало запустить “Индевор” в середине мая, но условия встречи с “Эурекой” требовали ночного старта и ночной посадки. Полет был перенесен на 3 июня, чтобы посадка приходилась на дневное время, а затем отсрочен из-за проблем с насосом окислителя.

Ни один шаттл не приземлялся в Космическом центре имени Кеннеди ночью. Всего несколько километров отделяют посадочную полосу на мысе Канаверал от океана, а окрестные болота населены аллигаторами, которые могут оказаться на посадочной полосе. “Мы не хотим выполнять ночные посадки в Центре им. Дж.Кеннеди, если это не является необходимым”, — сказал руководитель программы “Спэйс Шаттл” Томас Утсман (Thomas Utsman).

18 июня. В пятницу предстартовый отсчет продолжался несмотря на мелкие неприятности. Сначала, сообщил руководитель испытаний Майк Лейнбах (Mike Leinbach), в “Индеворе” была замечена повышенная концентрация аргона, источником которого оказалась система очистки. Затем была обнаружена небольшая течь гелия в двигательном отсеке шаттла. Гелий используется для продувки основной двигательной установки в течение предстартового отсчета. Техники начали поиск места утечки в отсеке, уже загерметизированном для полета. Неполадка считается незначительной и не должна привести к отсрочке полета, заявила представительница НАСА Лиза Мэлоун.

Прогноз погоды на 20 июня — благоприятный. Точное время старта станет известно только утром в воскресенье; старт может произойти несколько раньше запланированного временя в зависимости от последних данных об орбите “Эуреки”. Точный выбор времени старта улучшит условия сближения с целью. Старт возможен до 10:49 по местному времени.

Раффазло Карли (Raffaello Carli), специалист ЕКА, ответственный за научные эксперименты на “Эуреке”, сказал в субботу, что исследователи ждут возвращения своих экспериментов с нетерпением. “Они очень, очень, очень взволнованы, они ждали этого целых десять лет — с момента подачи своих предложений.” “Эурека” должна была находится на орбите 6-9 месяцев, но многочисленные отсрочки стартов продлили ее полет.

19 июня. Утечка гелия, волновавшая специалистов стартового расчета, была признана не представляющей опасности, и в субботу последние часы предстартового отсчета шли гладко.

16 июня. Рейтер. После того как астронавты “Индевора” вернут на Землю европейскую научную платформу “Эурека” (Eureca) и экспериментальное оборудование будет передано ученым, Европейское космическое агентство (ЕКА) будет вынуждено законсервировать ее. “Эурека” строилась в расчете на пять полетов, но ЕКА не имеет в настоящее время 250 миллионов долларов на следующий полет, сказал на пресс-конференции в Космическом центре имени Кеннеди представитель ЕКА и заместитель руководителя проекта Алан Довер (Alan Dover). “Вот в чем печальная сторона дела”, — сказал он.

Спутник находится на орбите с августа 1992 года и несет оборудование 15 экспериментов для изучения влияния невесомости и факторов открытого космоса на материалы и органические вещества.