Цех главной сборки ракет «Протон-К» в Центре Хруничева

Были на ПУ №39 и технические проблемы. Так, при осмотре транспортно-установочного агрегата в его конструкции была обнаружена большая трещина. В комплекте оборудования ПУ отсутствовали некоторые детали и кабели. Поэтому КБОМ даже рассматривал в конце сентября вариант заключения договора с РВСН о привлечении военных для проведения пуска и аренды у них некоторых отсутствующих элементов. К чести КБОМ, все проблемы на ПУ №39 были успешно разрешены и привлекать части РВСН не понадобилось.

24 октября РН с пристыкованными к ней разгонным блоком 11С861 №102Л и КА «Экспресс-А» №1 была вывезена на ПУ. Подготовка была осложнена тем, что 25 и 26 октября были серьезные проблемы с прицеливанием РН. Лишь к вечеру 26 октября ракета была прицелена правильно.

На запуск, помимо официальных представителей заказчика и исполнителей, прилетели и представители французской фирмы Alcatel Espace. Присутствовавший на смотровой площадке корреспондент газеты «Ведомости» Александр Грек позже рассказывал:

– После старта ракета почти сразу ушла в низкие облака. Быстро исчезло и зарево, исходящее от нее. Сначала на НП шел нормальный репортаж: «Десять секунд – полет нормальный. Двадцать секунд – тангаж и рысканье в норме». Успешно прошло разделение первой и второй ступеней, отделение головного обтекателя. Напряжение на НП стало спадать. И вдруг по громкой связи объявление: «Двести двадцать четвертая секунда. Нештатная ситуация. Конец репортажа». Над НП нависла тяжелая тишина. Лишь находившийся на гостевой трибуне гендиректор Хруничева Анатолий Киселев громко сказал: «Все, п…». Тут же все российские официальные лица развернулись и почти побежали к своим машинам. Накрытые всевозможными яствами столы в специальном павильончике на НП остались нетронутыми. И только сотрудники Alcatel, ничего не понимая, продолжали стоять и смотреть в ночное небо. Ведь репортаж о запуске велся только на русском языке. А «совсем русский», на котором изъяснился Киселев, они не понимали.

Что было «после»…

Телефонный звонок:
– Это база?
– Нет, вы не туда попали – это ракетная база.
– Это я не туда попал?! Это вы не туда попали! Кто мне теперь оплатит мой сарайчик?
(Анекдот, рассказанный утром 28 октября)

Обломки второй и третьей ступени, разгонного блока и спутника «Экспресс-А» упали в малонаселенном районе в 25 км северо-восточнее поселка Атасу Жанаркинского района Карагандинской области Республики Казахстан. В три часа ночи 28 октября на месте падения уже были представители космического агентства.

Все, что в последующие дни передавалось по информационным агентствам и телеканалам, до жути напоминало сообщения после предыдущей аварии «Протона» в июле. С той только разницей, что менялись даты и некоторые имена говорящих. Да российские чиновники быстрее реагировали на происходящее. Видно, действовали уже «по накатанному».

К вечеру 28 октября на месте падения обломков второй ступени аварийно-спасательной бригадой было найдено три ее фрагмента. Казахстан поспешил сообщить, что один обломок лежал «во дворе частного дома поселка Атасу». Эти данные в дальнейшем не были подтверждены. Как сообщил заместитель директора департамента оперативного реагирования республиканского Агентства по чрезвычайным ситуациям Мэлис Шампиев, «радиационный и химический фон местности не представляет опасности для экологии региона, разрушений и жертв среди гражданского населения не зафиксировано».

Пострадавших в результате аварии не было. Не было и пожара. Как и при июльской аварии, топливо второй и третьей ступеней РН и разгонного блока выгорело и испарилось при разрушении баков этих ступеней на высотах 28–30 км. В прошлый раз пожар в степи был вызван разливом топлива центральной секции РБ «Бриз М». На этот раз использовался РБ 11С861, который не имеет внутренних баков. К тому же на этом РБ используются нетоксичные керосин и жидкий кислород. Поэтому никакого серьезного материального ущерба падение обломков не причинило.

28 октября распоряжением председателя Правительства Казахстана была создана правительственная комиссия во главе с первым заместителем премьер-министра Александром Павловым. В состав комиссии вошли сотрудники министерств и ведомств, которые будут рассматривать конкретные вопросы, связанные с последствиями этого инцидента.

В тот же день распоряжением председателя Правительства РФ Владимира Путина №1751-р была создана российская комиссия, которую возглавил вице-премьер Илья Клебанов. В ее состав вошли 14 членов, среди которых были гендиректор Росавиакосмоса Юрий Коптев и гендиректор Центра Хруничева Анатолий Киселев. Комиссии поручалось «организовать взаимодействие с правительственной комиссией Республики Казахстан, образованной в связи с аварией ракеты-носителя «Протон», и доложить до 17 ноября 1999 г. в Правительство Российской Федерации о результатах работы».

Совместным решением Росавиакосмоса и РВСН от 28 октября 1999 года была образована Межведомственная комиссия по анализу причин аварийного пуска РН «Протон» с РБ 11С861 и КА «Экспресс-А» №1. Председателем комиссии назначен директор ЦНИИмаш академик В.Ф.Уткин.

Днем 28 октября по линии МИД Казахстана в адрес российского МИДа была направлена нота. В ней выражалась «серьезная обеспокоенность по поводу очередного инцидента» с РН «Протон». В той же ноте Россия уведомлялась, что Казахстан наложил временный запрет на все запуски РН с космодрома Байконур после неудачного запуска «Протона». Казахстанский премьер-министр Касымжомарт Токаев сказал, что запрет будет действовать до тех пор, пока расследование не установит причину аварии. По его словам, Казахстан обеспокоен состоянием ракетной техники в Российской Федерации и нанесением ущерба экологии и здоровью граждан Казахстана.

«Мы имеем в виду во время переговоров потребовать компенсацию, – сказал также Токаев. – И, по всей видимости, решение о размере компенсации будет приниматься с учетом предыдущего инцидента». По его словам, размер компенсации должен быть гораздо больше, чем во время предыдущей аварии, когда он составил 271 тыс $. «Человеческих жертв нет, – сказал премьер-министр. – Тем не менее мы обращаем серьезное внимание на последствия, которые возникают в результате неисправности ракетной техники, запускаемой с космодрома Байконур».

Заместитель председателя Национального аэрокосмического агентства Казахстана Нурлан Утембаев в интервью ИТАР-ТАСС заявил: «Население, проживающее в непосредственной близости от космодрома Байконур, категорически против дальнейших запусков «Протона», сказывающихся на и без того неблагополучных, с экологической точки зрения, регионах. Я думаю, что его мнение будет не последним при вынесении решения правительственной комиссией о перспективах использования ракетоносителей этого типа».

Вечером 28 октября прошел телефонный разговор двух премьеров – Путина и Токаева. Они договорились о проведении совместных консультаций в связи с аварией российского «Протона». В ходе беседы была достигнута договоренность о тесном сотрудничестве казахстанской правительственной комиссии с российскими специалистами в целях выяснения всех обстоятельств инцидента. Оба руководителя договорились проводить регулярные консультации до полного разрешения возникшей ситуации в интересах долгосрочного сотрудничества между Казахстаном и Россией.

По-настоящему обеспокоилось аварией «Протона» американское NASA. По словам его представителя, «авария может нарушить график строительства Международной космической станции. Особенно это касается запуска Служебного модуля «Звезда», намеченного на февраль следующего года».

Тем временем в районе падения продолжались поиски обломков РН. 29 октября было найдено 46 обломков «Протона». Они были разбросаны на площади в 2000 км2. Поисковая группа состояла из двухсот человек. В нее входили медики, химики, военнослужащие как с российской, так и казахстанской стороны. В 65 пробах, взятых из почвы и воды в районе падения обломков, ничего необычного обнаружено не было.

1 ноября было объявлено, что обнаружены фрагменты блока двигателей второй ступени носителя. Для того, чтобы отправить их в Россию для дальнейшего изучения, нужно было решение казахстанской стороны: все упавшие на территорию Казахстана обломки формально стали его собственностью…

1 ноября в Караганде прошло первое заседание Межгосударственной казахстанско-российской комиссии по определению последствий аварии. На заседании были оглашены результаты исследований в районе падения. Следов ракетного топлива (гептила) обнаружено не было, т.е. экологический ущерб не причинен. Примерно половина обломков вообще упала в штатный район падения головного обтекателя. Поэтому, считала российская сторона, ни о какой компенсации пока речь идти не может. Единственное, что Россия соглашалась оплатить, так это расходы на поисковые операции, которые составят 10–20 тыс $. Казахстан настаивал на сумме, хотя бы равной компенсации за июльскую аварию. Россия отказывалась, требуя обосновать такой размер выплаты.

По итогам первого заседания комиссии был подписан Протокол о взаимодействии. В нем Казахстан потребовал от российской стороны «повышения надежности ракетно-космической техники, минимизации аварийных ситуаций и полной компенсации ущерба, как это предусмотрено двусторонними договорами».

В подписанном протоколе также содержится положение о том, что Россия и Казахстан до 20 ноября должны доработать и согласовать межправительственное соглашение о порядке взаимодействия в случае аварий при запусках ракет с Байконура. В этом соглашении будет предусмотрено введение запрета на запуски того или иного вида ракет в случае аварии с ракетой именно этого типа. В протоколе совместного заседания было отмечено, что казахстанская сторона соглашается передать российской четыре найденных в районе падения двигателя второй ступени РН «Протон». 3 ноября фрагменты были отправлены самолетом на Воронежский механический завод.

Страховщики в ужасе

В заключение можно добавить, что пуск РН «Протон-К» был застрахован в Восточно-европейском страховом агентстве (ВЕСтА) на сумму 290 млн $. Договор предусматривал страхование гражданской ответственности перед третьими лицами при проведении запуска, включая и риски падения обломков. Такой вид страхования стал обязательным после предыдущей аварии «Протона» 5 июля. Был застрахован и спутник «Экспресс-А» №1 на общую сумму 24 млн $. 50% этой суммы составляла доля «Ингосстраха», 25% – доля Военно-страховой компании, и 25% застраховало агентство ВЕСтА.

Сплошные убытки страховщикам принес 1999 г. После аварий Delta III, Athena и первой «Протона-К» страховые премии и так уже подскочили с 12–15% до 15–18%. Теперь же, после 27 октября, они скорее всего достигнут 20%. Конечно, 290 млн $ – неплохая компенсация Центру Хруничева и РКК «Энергия». Но вот покроет ли она тот ущерб имиджу этих фирм, который им нанесло падение «Протона»? Во всяком случае, Анатолий Киселев, вернувшись в Москву, выразился, может, и не так эмоционально, как на Байконуре, но не менее определенно: «Теперь мы скатились до уровня 1991 г.». Это был тот год, когда «Протон» только пытался выйти на мировой рынок и натыкался на глухую стену.

По сообщениям ИТАР-ТАСС, Интерфакс, газет «Коммерсантъ» и «Ведомости»

   < ВЕРНУТЬСЯ