Л.Александров, А.Борисов специально
для «Новостей космонавтики»

Головной обтекатель КК «Шэнь Чжоу» с  двигательной установкой системы аварийного спасения

   В настоящее время представляется бесспорным, что национальная космонавтика – это «родное дорогое дитя» того государственного механизма, который озаботился завоеванием собственного «плацдарма» в околоземном пространстве. «Дитя», естественно, несет на себе все характерные «родовые черты»: идеологические, политические, экономические, военные… Для Китайской Народной Республики, как великой «восточной» да плюс еще коммунистической державы, цивилизационная ценность «духовного» начала неизмеримо выше «материального» – именно поэтому политическое и военное руководство страны, как только появились необходимые предпосылки, без колебаний выбрало курс «на космонавта». Получаемые здесь «дивиденды от престижа» столь велики (и мир знает тому примеры!), что научно-техническая и экономическая составляющие национальной пилотируемой программы не являются приоритетными и призваны, по существу, решить всего лишь одну – главную – задачу: доставить в космос и благополучно вернуть с орбиты на землю китайского космонавта. Запомним это – как ключ к пониманию мотивов и аспектов программы, в т.ч. проектно-компоновочных особенностей космического корабля (КК).
   КК «Шэнь Чжоу» – симбиоз трех оригинальных технологий: российской (все, что a la «Союз»), китайской (все, что необычно и вызывает удивление) и «западной» (чья электроника и элементная база «уже везде»). Представляется, история его появления в общих чертах такова. Созданные к началу 1970-х годов межконтинентальные баллистические ракеты и космические носители на их основе позволили КНР запустить первые собственные искусственные спутники Земли. К середине 1970-х была освоена технология возвращения космических аппаратов (КА) на поверхность планеты. Очевидно, эти достижения должны были инициировать проектные работы по пилотируемому КК. Можно предположить – исходя из возможностей китайских РН того времени, уровня развития аэрокосмической индустрии КНР и имеющейся информации по КК «Восток», Mercury, «Восход», Gemini, Apollo, «Союз», – что китайские конструкторы на базе собственных аппаратов FSW (Fanhui Shi Weixing – буквально «возвращаемый испытательный спутник») и «наиболее понятных» элементов КК других стран попытались спроектировать одноместную капсулу* общей массой до 2.5 тонн, но… Вероятно, технология Mercury оказалась «не по зубам», а «маленький» «Восток» не «завязался».

   Решено было последовательно наращивать грузоподъемность РН, и, когда наконец к 1990-м годам это было достигнуто, появился «Проект 921» – национальная программа КК с человеком на борту.
   Опыт полетов зарубежных пилотируемых КА привел руководителей китайской аэрокосмической отрасли к решению взять за основу «универсальный» российский КК «Союз». Ранний проект такого аппарата был представлен на конгрессе Международной астронавтической федерации в 1992 г.
   Благоприятная политическая атмосфера между Россией и КНР, финансовые трудности «северного соседа», блестящие успехи в экономическом развитии позволили Китаю получить ключевые технологии КК «Союз», что существенно облегчило и ускорило разработку собственного проекта. И появился «Шэнь Чжоу».
Его возвращаемый аппарат (ВА) представляет собой слегка увеличенный конструктивный эквивалент спускаемого аппарата «Союза». Приборно-агрегатный отсек доработан под имеющиеся компоненты (двигатели, солнечные батареи и т.п.). А вот самый «простой и понятный» орбитальный модуль (ОМ) заменен на собственную конструкцию. Почему? Надо полагать, китайские специалисты решили оптимизировать процесс отработки КК, и на долю ОМ выпало – в полном соответствии с его названием – обеспечить разработчиков информацией о работоспособности и реальных технических возможностях систем ориентации, стабилизации, орбитального маневрирования, электропитания, терморегулирования, бортового радиоэлектронного и датчикового комплексов… Под этим углом зрения проясняется назначение «лишних» солнечных батарей, «не туда» ориентированных двигателей (здесь все «как надо», господа, но только – для автономного полета ОМ)… Ну, а «странная» асимметричная «корона» в носовой части отсека, вероятно, не что иное, как «доморощенная» оптическая либо инфракрасная система построения местной вертикали (не забывайте, китайские проектанты только вступили на ту дорогу, которую их русские и американские коллеги прошли в начале 1960-х: они наслышаны про «холодную сварку» и отказы механических приводов в космосе, потому «честно» установили аж 7 (семь!) неподвижных датчиков на весь угловой размер матушки-Земли – а для орбиты «Шэнь Чжоу» это никак не меньше 145.5°). Три «штыря-рога» там же очень напоминают простейший магнитометрический курсоуказатель. Для «полного комплекта» не хватает архинадежной системы ориентации на Солнце – как на «Востоке» – чтобы правильно выдать тормозной импульс (поищите, может, и найдется соответствующий «непонятный» иллюминатор)…
   И «доморощенные», и «благоприобретенные» системы КК «Шэнь Чжоу» решают одну – главную – задачу: доставить в космос и благополучно вернуть с орбиты на землю китайского космонавта (мы это уже подчеркивали ранее). Ну, а то, что их «много» – так «кашу маслом не испортишь»! Опять же, сравнительные характеристики могут весьма пригодиться в дальнейшем (это не что иное, как собственный бесценный опыт; та самая «печка», от которой «можно танцевать» не копируя, а понимая – соответственно, реализуя свой уникальный вариант решения).
   Реальная отработка КК «Союз» в СССР – от «первых блинов» до уверенных полетов – заняла около 10 лет. Чтобы его «младший брат» «Шэнь Чжоу» быстрее прошел этап «роста», китайские инженеры должны: 1) обеспечить максимум заимствований с прототипа, 2) применять собственные отработанные технические решения, 3) тщательно и скрупулезно разбирать все нюансы летно-конструкторских испытаний беспилотных аппаратов, добиваясь полной ясности и однозначности в интерпретации явлений и процессов...
   Несколько слов о «китайской орбитальной станции» (ОС). Заказчики «Шэнь Чжоу» – прагматики. Конечно, они приветствуют все перспективные проработки, в т.ч. и по ОС, но «в пределах разумного». Пилотируемая космическая программа КНР, как представляется, будет четко структурирована по этапам (лишних денег нет даже у китайцев!), нетороплива по срокам (соревноваться, слава Богу, не с кем!), ориентирована на простые и, по возможности, максимально надежные технические решения (лучше синица в руках…). До собственной ОС, таким образом, руки и китайских товарищей дойдут еще не скоро. Но когда дойдут, мы, быть может, станем свидетелями любопытного проявления «закона парных случаев»: и у России, и у КНР появятся национальные ОС… типа «Алмаз». Напомним: эти многоцелевые станции предназначены, в первую очередь, для глобального многоспектрального мониторинга и разведки в т.н. «интеллектуальном» режиме (в отличие от режима «электронного пылесоса», принятого для автоматических разведывательных КА). Определенное разочарование от результатов целевой практической деятельности космонавтов на борту «гражданских» ОС «Салют-1», -4, -6, -7 и «Мир», а также роли инструкторов-пролетариев на стройке «космического небоскреба» МКС побуждает заново переосмыслить накопленный опыт, вернуться «к первоистокам»: откуда есть пошли орбитальные станции? А пошли они от потребности и возможности иметь «космического инспектора», способного к оперативному и мощному реагированию в самых непростых ситуациях.
Вполне допустимо, что китайские военные (непоследние люди в космической программе КНР) предпочтут «верный» человеческий глаз капризным «электронным мозгам»; и одновременно руководители российского военного космоса в рамках асимметричного ответа на развертывание американцами национальной ПРО реанимируют впечатляющий задел по боевым ОС и средствам противодействия угрозе из космоса. Сие вполне в духе времени…
   Вернемся, однако, к «Шэнь Чжоу». По мере отработки новых кораблей и накопления экспериментально-статистических данных о работе систем, от базовой модели начнут «отпочковываться» модификации (разведчики, грузовики, научные лаборатории, модули ОС и т.п.), что, как представляется, на многие годы станет «визитной карточкой» аэрокосмической индустрии КНР.