В.Истомин, "Новости космонавтики"

   1 февраля. 94-е сутки полета. Рабочий день у космонавтов начался с изучения программы полета 5А (STS-98), и естественным был вопрос российских членов экипажа: «Передается ли лидирующая роль в управлении полетом после полета 5А в хьюстонский ЦУП?». Пока нет – был ответ московского ЦУПа.
   Затем обязанности экипажа разделились: Сергей и Шеп занялись монтажом датчика измерения микрогравитации IWIS в Node 1, а Юрий переписывал данные замеров шума с аппаратуры «Шумомер» на лэптоп №3. После обеда Шеп продолжил работать по американской программе в Unity, а Сергей проверял правильность стыковки разъема первого комплекта аппаратуры «Курс», пытаясь понять причину замечания от 28 января: схема собрана правильно. Проведенный тест «Курса» показал, что сигнала с антенн по-прежнему нет. Успешно завершилась оценка уровня физической тренированности на бегущей дорожке TVIS (эксперимент МО-3) у Сергея Крикалева.
   Директор полета МКС в ЦУП-Х Джефф Хэнли сообщил, что датчик потенциала FPP, установленный на секции P6 Тэннером и Норьегой 7 декабря, вновь работает и показывает, что электрический потенциал станции составляет 8–10 В. Вскоре после установки данные с датчика перестали поступать, но после обновления ПО компьютера SSC и изменения протокола связи пошли вновь. Потенциал такой величины не представляет опасности для космонавтов, работающих в открытом космосе. При работе плазменных контакторов PCU потенциал станции снижается на 3–5 В. С ними тоже проблема: при постоянной работе нагревателей их трубки имеют температуру до 30 и 33°C при рабочем диапазоне 32–42°C. Пока PCU используются только в режиме разряда.

   2 февраля. 95 сутки. Шеп продолжил работу с датчиком IWIS, на этот раз без Крикалева, а затем присоединился к Сергею и Юрию, которые укладывали отработанное оборудование в «Прогресс». Перед обедом Шепу пришлось еще раз отвлечься от работ по загрузке, чтобы отсоединить быстросъемные разъемы во внутренней системе термоконтроля в Node 1. Планировавшиеся после обеда переговоры с экипажем второй основной экспедиции на МКС не состоялись по причине неисправности гарнитуры для связи через компьютер OCA. Экипаж слышал Хьюстон, а Земля его не слышала. (Впоследствии экипаж отремонтировал систему, заменив микрофон, но после этого произошел отказ наушников. Их заменить было нечем, и пришлось вывести звук на внешние колонки.)
   Шеп проверил нагреватели силовых гироскопов, затем клапан RAMV и провел приватную медицинскую конференцию. После этого его потянуло потренироваться с эспандерами IRED. Этим занятиям в Node 1 Билл уделяет 1.5 часа ежедневно, а бегущей дорожке – только 1 час. У российских членов экипажа другой подход: 1 час на IRED и 1.5 часа на беговой дорожке TVIS. Правда, с ней нужно обращаться осторожно: когда касаешься панели управления, она бьет током, и иногда сильно, при этом информация на панели обнуляется. Специалисты предполагают, что причин сразу несколько: низкая влажность в СМ, трение о притяг и свойства одежды и обуви космонавтов.
   В этот раз Юрий, выполняя тест МО-3, пробыл на дорожке только один час, и на этом его везение закончилось: телеметрия в ЦУП не сформировалась. Пришлось медикам составлять заявку на повторение теста МО-3 для Юрия на 5 марта. 
   Без замечаний прошел сеанс со СМИ из городка Хантсвилл, штат Алабама, где расположен Центр управления американской полезной нагрузкой. Сергей передал общее впечатление об уровне шума в МКС: «Шумов стало больше, чем раньше. Особенно сильные шумы во время связи через восточные российские наземные пункты. В ФГБ уровень шума ниже, чем в СМ». 
   В ФГБ большая проблема: отказала командно-измерительная аппаратура «Компарус». Команды передаются через американский сегмент (АС).

   3 февраля. 96 сутки. День отдыха. У космонавтов – беседы с семьями и переговоры по инвентаризации. Выяснилось, что ЦУП-Х не отправил вовремя предыдущий файл по инвентаризации, а поэтому последние изменения не хотят записываться. Недостающий файл был срочно передан на борт МКС.
  Инвентаризация для Хьюстона – это суперзадача. На борту находится уже около 10000 единиц оборудования и материалов, причем 20% из них не помечены штрих-кодами. Экипаж достает мешки, вытаскивает их содержимое, клеит штрих-коды и вносит в базу. На это отводится специальное время.
  Уже второй день пункт в Улан-Удэ неритмично работает из-за сильных морозов.

   4 февраля. 97 сутки. Приватные психологические конференции у каждого члена экипажа.

   5 февраля. 98 сутки. Утро началось с доклада экипажа о проблемах с туалетом: «У нас туалет вчера отказал. Два часа потратили на ремонт. Хотелось бы понять, что с ним». – «В каком состоянии сейчас проблема?» – «После замены пульта вроде как заработал, хотя до этого не было никакого намека на отказ аппаратуры». – «Что реально произошло?» – «При работе в ручном режиме не включился вентилятор, разделитель и дозатор системы перекачки конденсата. Поменяли пульт – система заработала, после обратной замены замечание вновь не появилось. Сейчас остались на старом пульте».
   В этот день в зоне российских наземных пунктов Сергей пробовал восстановить работоспособность измерителей микроускорений в ФГБ, которые зашкаливали из-за возможного залипания датчиков. Ему пришлось стучать по корпусу трех измерителей, добиваясь мигания соответствующих пар лампочек. В целом замечание не устранилось, тем не менее и труды Сергея не пропали даром: по телеметрии было видно реагирование датчиков на его постукивание. Значит, датчики живы.
   Основной работой российских членов экипажа оставалась та же укладка отработанного оборудования. Шеп в это время занимался передачей данных с дозиметра TEPC и демонтажом переключателя LB GNC. После обеда экипаж в полном составе изучал программу полета 5А и передал на Землю ТВ-сюжет для образовательной программы (по проекту JASON). 
   В 19:44:26 экипаж доложил о ложном срабатывании сигнализации «Разгерметизация», сопровождавшимся звуковым сигналом. Запустившийся алгоритм отключил (но через 30 минут опять включил) блок микропримесей и систему генерации кислорода «Электрон». А вот газоанализаторы и система кондиционирования воздуха (СКВ2) включались экипажем вручную. Вследствие срабатывания «Разгерметизации» автоматически был отключен вентилятор ХСА-БО в корабле «Союз» и обесточены розетки. В общем переполох получился большой. Проведенный анализ показал, что сигнализация сработала из-за краткого сбоя показаний давления на 7 мм. До и после сбоя показания были стабильными. 
   В сеансе 17:39–18:05 успешно завершился тест стыковки МКС с шаттлом. В следующем сеансе (19:13–19:33) ЦУП-М проводил тест датчиков дыма. В результате зафиксирован отказ датчика №6. В конце дня Юрий провел тест МО-3 с записью данных на телеметрию и договорился с ЦУПом, что ему предоставят возможность завтра утром, до официального подъема экипажа, связаться с семьей, чтобы поздравить сына с днем рождения.

   6 февраля. 99 сутки. Ночью в 03:23:50 опять сработала сигнализация с выдачей сообщения «Разгерметизация». Экипажу было рекомендовано перейти на контроль разгерметизации от более грубых датчиков МДД, а точные датчики ДДИ в ночное время перевести в режим «Отложенные сообщения», чтобы не просыпаться понапрасну. 
   Шеп и Юрий начали рабочий день с подготовки оборудования для входа в Лабораторный модуль (LAB) со стороны станции. Сергей в это время измерял уровень шума в ФГБ. После обеда экипаж продолжал знакомиться с планом полета шаттла 5А. Также был проверен клапан RAMV в Node 1 и выяснена возможность замены блока ЦВМ1 бортовой вычислительной системы. Экипаж доложил, что еще раз срабатывала звуковая сигнализация, на этот раз по причине автоматического отключения вентилятора правой каюты ВКЮ1. При повторном включении вентилятор заработал.

   7 февраля. 100 сутки. С юбилейными сутками экипаж поздравила дежурная смена ЦУП-М. В этот день космонавты завершили подготовку к отстыковке «Прогресса» от станции: закончили укладку отработанных грузов, расконсервировали ТКГ, закрыли люки (сеанс 15:30–15:49 UTC) и проверили герметичность люка. Затем они доложили, что отключился вентилятор уже в левой каюте, причем сигнализация сработала только через 10 минут.
   ЦУП провел перезапуск центральной и терминальной вычислительных машин (ЦВМ1 и ТВМ). На время перезапуска «Электрон» был выключен, но через виток самопроизвольно прошла продувка магистралей. Пока «Электрон» отключили, замечание анализируется.

   8 февраля. 101 сутки. Расстыковка ТКГ «Прогресс М1-4». После успешного старта шаттла экипаж МКС изменил свой распорядок сна, подстраиваясь под экспедицию посещения, чтобы основные события – стыковка, выходы в космос, расстыковка – проходили в целях безопасности во время бодрствования экипажа МКС. Космонавты встали на четыре с половиной часа позже, в 13:30 ДМВ. 
   Еще до подъема экипажа, в сеансе 12:44–12:59, были открыты крюки на ФГБ. Затем за тридцать минут до расстыковки была построена специальная ориентация для расстыковки и в 14:23 выдана команда на расстыковку корабля «Прогресс М1-4» от надирного узла ФГБ. Фактически расстыковка произошла в 14:26:04 ДМВ. Теперь к этому узлу будут пристыковываться только транспортные корабли «Союз». Юрий контролировал процесс, а остальные члены экипажа в это время готовили завтрак. 
   После завтрака космонавты занимались изучением программы полета 5А и прозвонкой кабелей системы «Курс» (было выявлено отсутствие контакта между 6-й и 7-й ножками разъема). После обеда разгружали гермоадаптер PMA-3, к которому пристыкуется «Атлантис», и готовились к фото- и видеосъемке.

   17 февраля. 110 сутки. У экипажа законный отдых после совместных работ с шаттлом. Он вернулся к своему привычному режиму труда и отдыха: подъем в девять утра по Москве (06:00 UTC), отбой в полночь. В связи с изменением режима сна космонавты попросили побыстрее сформировать и заложить на борт массив с новыми временами откладываемых сообщений. 
   Состоялись переговоры с семьями. Члены экипажа выразили недовольство постоянно включенным каналом SG через «S-бэнд» (американская система связи диапазона S), по которому и ЦУП-Х, и ЦУП-М слышали содержание приватных переговоров. Пришлось отключить этот канал с лэптопа.
   Единственной работой в этот день был сброс давления в РМА-2, который был запланирован командиру. ЦУП-М провел оценку эффективности солнечных батарей (СБ) СМ и ФГБ. Для этого на три витка управление от американского сегмента (АС) было передано на российский. Построили ориентацию осью X СМ поперек орбиты, +Y в сторону Солнца. При замере эффективности СБ было зафиксировано снижение тока третьего генератора СБ с 25 до 13 А при ориентации второй и четвертой батарей СМ на Солнце. Величина тока на этом генераторе не изменилось и тогда, когда СБ2 была повернута ребром к Солнцу. Замечание анализируется.

   18 февраля. 111 сутки. Члены экипажа продолжали отдыхать. Состоялись приватные психологические конференции у каждого из них.

   19 февраля. 112 сутки. Третий день отдыха. В рамках эксперимента «Ураган» экипаж наблюдал пульсирующие ледники Медвежий и в Каракоруме, затем снимал видеофильм «Как живут и работают на космической станции». 

   20 февраля. 113 сутки. До завтрака все трое измерили массу тела и объем голени. Затем каждый занимался своим делом. Шеп – плановым обслуживанием анализаторов продуктов горения и изучением процедуры действий в нештатных ситуациях. Сергей подключил телеметрию кораблей к телеметрии ФГБ, а затем присоединился к Юрию, который проводил разгрузку ПхО для предстоящей установки аппаратуры «Плазменный кристалл». При подготовке к этому эксперименту были выявлены ошибки в бортовой документации, о которых сообщили в ЦУП.
   После обеда российские космонавты обновили базу данных инвентаризации, а Шеп знакомился с документацией «Нештатные ситуации» и фотографировал аппаратуру «Компарус» в ФГБ, которая до сих пор не работает. Произошла нештатная ситуация, не описанная в документации: порвались две лямки на беговой дорожке TVIS. Если учесть, что велоэргометр тоже неисправен (выясняя причины, космонавты нашли обгоревшие кабели), – проблема серьезная.
   Сергей провел сеанс переговоров с семьей.

   21 февраля. 114 сутки. В этот день Шепу пришлось завтракать в одиночестве: российские космонавты поочередно проводили эксперимент «Спрут-К» (исследование состояния жидкостных сред организма человека в условиях длительного космического полета). В результате им пришлось завтракать на 1 час и 40 минут позже. Шеп в это время вовсю развертывал компьютерную сеть в LAB. После завтрака к нему присоединился Сергей; чтобы помочь командиру, пришлось пожертвовать тестом радиолюбительской связи. 
   Юра проверял связь через скафандр, но из-за плохо составленной радиограммы проверка была проведена некорректно. Затем он перезаписал результаты измерений аппаратуры «Шумомер» и сфотографировал загрязнения снежного покрова вблизи Волгограда, Мариуполя, Таганрога и Ростова. А Сергей с Шепом до часу ночи мучились с компьютерной сетью, отвлекшись только на встречу с журналистами. Тем не менее они нашли в себе силы попробовать починить бегущую дорожку, но пока это сделать не удалось.

В новом модуле весьма дружественный интерфейс: обозначены пол, потолок и даже выход !

   22 февраля. 115 сутки. До завтрака все трое членов экипажа сделали биохимический анализ мочи. Юрий провел тест «Союза» перед предстоящей перестыковкой. Было отмечено прослушивание станционной связи УКВ1 в корабельном канале УКВ2. В результате тест был признан неудавшимся. 
   Сергей выполнял коррекцию формата системы обеспечения газового состава на лэптопе, но не смог ее сделать, так как не удалось скопировать информацию с дискеты на жесткий диск. Шеп передал данные с дозиметра TEPC и отобрал пробы NH3 из контура СТР. Затем он продолжал развертывать компьютерную сеть и готовился к перестыковке. Перед обедом состоялись переговоры с экипажем МКС-2 – Усачевым, Воссом и Хелмс. Наблюдение загрязнений городов по программе «Ураган» не состоялось из-за сильной облачности. 
   После обеда российские космонавты провели тренировку по перестыковке (Шеп этим не занимается: он будет пассажиром).

   23 февраля. 116 сутки. Экипаж готовился к перестыковке. Тест связи из ТК через систему диапазона S LAB прошел успешно. Шеп законсервировал Destiny (и закрыл люк), а Сергей и Юрий – ФГБ. Перед уходом из него космонавты провели занятия на IRED, единственном средстве тренировки (на TVIS пока запрещено заниматься). В 19 часов по ДМВ космонавты ушли спать.

   24 февраля. 116 сутки. Экипаж встал в 03:30 и после завтрака приступил к консервации основных систем СМ (отключены «Электрон», «Воздух», СРВК, вентиляция, компьютерная сеть, АСУ). При отключении СКВ-2 было отмечено пониженное давление в компрессоре, возможно, из-за его разгерметизации. Затем была проведена расконсервация корабля и укладка оборудования. 
   В 08:30 люк в ТК был закрыт. В сеансе 08:49–09:07 начался контроль герметичности стыка. В этом сеансе управление от американского сегмента было передано на российский. В сеансе 10:25–10:43 проверка герметичности была завершена и экипаж приступил к работе по документации ТК. ЦУП в это время открыл крюки на СМ со стороны ТК. В сеансе 11:53–12:16 управление системой ориентации СБ ФГБ было передано на СМ. Была построена ориентация для стыковки. Экипаж в это время находился вне зоны российских пунктов. 
   Затем Юрий начал облет. До сеанса 13:27–13:47 оперативно были задействованы средства АС для связи с экипажем, но возникли какие-то проблемы. В результате экипаж не слышал ЦУП-М, а тот его слышал. Не зная, слышит ли его ЦУП, экипаж не предпринимал активных действий и находился в режиме зависания. В зоне российских наземных пунктов процесс возобновился и стыковка к надирному узлу ФГБ прошла в автоматическом режиме. Мехзахват состоялся в 13:35:45 ДМВ. 
   Контроль герметичности стыка начался на следующем витке (15:02–15:18). После этого сеанса управление вернулось на АС. 
   В сеансе 16:37–16:50 состоялось открытие люка и переход экипажа в ФГБ. Пока российские космонавты консервировали ТК, командир вошел в Node 1, чтобы расконсервировать компьютер OCA. После расконсервации ФГБ наступил черед СМ: сначала были смонтированы воздуховоды, затем открыты люки и включено освещение. При выравнивании давления между СМ и ФГБ с помощью пробки люк «сыграл» из-за небольшого перепада. 
   Сначала были расконсервированы пульты постоянных систем. Пока Шеп и Юрий прокладывали воздуховоды, расконсервировали АСУ и включали вентиляторы, Сергей включил компьютеры и лэптопы. Затем наступил черед «Электрона» и «Воздуха». Хотя в распорядке дня не значилось включение системы регенерации воды из конденсата (СРВК2), экипаж выполнил и эту работу. Легли спать в этот день около 20 часов.

Сергей Крикалев работает на ноутбуке Wiener Power Pro

   25 февраля. 117 сутки. В этот день было так много работы, что в конце дня командир спросил: «Мы работали полный рабочий день. Когда будет выходной?». Действительно, этот воскресный день был достаточно загруженным изначально, а затем добавились дополнительные работы. 
   С утра Сергей и Юрий провели тренировку по ТОРУ, готовясь к стыковке с «Прогрессом М-44», а Шеп, открыв люк в LAB, устанавливал стойки и размещал оборудование. Затем он продолжил установку компьютерной сети и занимался этим до обеда. После обеда все члены экипажа были отряжены на ремонт беговой дорожки TVIS. Начинается завершающий этап экспедиции, и очень важно, чтобы экипаж проводил полноценные тренировки. К счастью, дорожку удалось починить. Правда, этот ремонт не окончательный; когда в полете 5А.1 (STS-102) придут запасные устройства, то ремонт будет проведен в полном объеме. 
   Единственное, что хоть как-то напоминало воскресный день – это переговоры с семьями.
   ЦУП провел тест стыковки с включением системы причаливания и стыковки «Курс» с построением ориентации и выдачей требуемых управляемых воздействий. В целом тест прошел успешно, только ориентация для стыковки отличалась от требуемой на 69° из-за ошибки в кодировке кватерниона разворота.

   26 февраля. 118 сутки. День отдыха экипажа. У Шепа в этот день была полная релаксация: ему было запланировано только отключение датчиков накопленного потенциала. Россияне провели эксперимент «Кардио-ОДНТ» по комплексному исследованию динамики основных показателей сердечной деятельности. Обследуемым был Сергей Крикалев, а Юрий Гидзенко ему помогал. Проведение эксперимента в выходной день объясняется большой загруженностью экипажа после стыковки «Прогресса» и уходом зон радиовидимости российских пунктов (через которые в темпе сеанса снимается телеметрия о самочувствии испытуемого) в ночь. Экипаж обрадовали сообщением об успешном выведении корабля «Прогресс М-44».

   27 февраля. 119 сутки. Шепу были отменены все запланированные работы и предоставлен отдых, а российские космонавты до обеда проводили эксперимент «Кардио-ОДНТ». На этот раз обследуемым был Юрий Гидзенко. Второй день подряд Юрий проводил съемки загрязнений промышленных городов Украины и юга России в рамках эксперимента «Ураган». 
   Во второй половине дня Сергей и Юрий знакомились с радиограммой на эксперимент «Биосфера», который им предстояло провести сразу же после стыковки. Это разработанный для школьников научный эксперимент, цель которого – ознакомить их с жизнью живых организмов в условиях космического полета. Живность – шесть видов живых существ и зеленые водоросли – доставляется в прозрачном сосуде. Животные не очень крупные, самые большие – красные креветки и двурогие улитки размером чуть больше сантиметра, остальные – ракообразные размером от миллиметра или чуть больше. Предполагается, что мелкие животные будут питаться водорослями, большие – мелкими, а водоросли будут давать кислород для живых организмов и потреблять продукты жизнедеятельности. Таким образом, создается замкнутая экологическая система. Рассчитан этот эксперимент на два месяца. Здесь самое главное – как можно быстрее достать укладку и разместить около светильника. Занимались космонавты и дополнительной работой: заменой мочеприемника и упаковкой мусора.

   28 февраля. 120 сутки. В сеансе 08:02–08:20 ЦУП-М взял управление ориентацией от АС и начал готовиться к стыковке с «Прогрессом М-44». Была выполнена коррекция базиса от звездного датчика БОКЗ. Затем управление ориентацией СБ ФГБ было передано на СМ. В тени 10:03– 10:31 на СМ были зажжены огни, для успешной работы системы «Курс» на «Прогрессе». В 11:07:40 была включена система «Курс» на СМ. 
   Экипаж в это время тоже начал подготовку к стыковке. В тени 11:35–12:04 опять были включены бортовые огни. Батареи СМ были установлены в положение «Исходное 1», что соответствует углам положения Солнца 0°. Экипаж контролировал движение ТКГ по монитору ТОРУ. Сеанс связи начался в 12:40. В 12:49:47 в автоматическом режиме произошла стыковка «Прогресса». Грузовик причалил к агрегатному отсеку СМ.
Сергей и Юрий отправились выполнять физкультуру, а Шеп передал данные с дозиметра TEPC и перенес его на новое место. Затем он взял пробы воздуха. По окончании тренировки Сергей отметил, что после доработки TVIS дорожка стала стучать об основание даже при ходьбе. 
   В сеансе 14:14–14:28 ЦУП закрыл крюки между СМ и ТКГ, и космонавты начали контроль герметичности стыка СМ-ТКГ. Пятидесяти минут хватило, чтобы убедиться в герметичности и приступить к открытию люка. По указанию Владимира Соловьева установку быстросъемных стяжек не делали.
   Затем управление было передано от РС к АС. Российские космонавты приступили к демонтажу стыковочного механизма, чтобы открыть пошире люк и облегчить дальнейшую разгрузку. Шеп в это время проводил исследование сердца в покое (МО-1). Россиянам же в этот день было не до покоя. Им был запланирован только один час на двоих на начало разгрузки «Прогресса», но Сергей и Юрий, не считаясь со своим личным временем, безостановочно разгружали корабль и к 20 часам достали укладку с «Биосферой» и разместили ее панели 431 в СМ.
   Достали они и экспериментальный блок аппаратуры «Плазменный кристалл» и перенесли его переходной отсек СМ. Еще 18 января, узнав об отсрочке запуска «Атлантиса», космонавты попросили ЦУП подумать о возможности запуска «Прогресса» перед шаттлом, и именно из-за «Плазменного кристалла». Только Юрий и Сергей готовились к нему и справедливо считали этот эксперимент одной из главных своих задач. Но работать с этой аппаратурой им предстоит в марте.