|
STS-98
И.Лисов, "Новости
космонавтики"
Особенности
предстартовой подготовки шаттлов
Писать о полетах шаттлов становится скучно. Удивительно, но факт. Те 45 миссий, которые мне довелось описать на страницах НК, пришлись на интересное время. Шаттлы выполняли множество различных программ, которые повторялись не более двух-трех раз. То астрономия, то технология, то радиолокационная съемка, то исследование атмосферы, изредка – запуски спутников, первые полеты к «Миру». Теперь же, с началом регулярных транспортных челночных операций по линии Земля – станция – Земля, полеты стали похожими друг на друга даже в большей степени, чем чисто коммерческие миссии 1982–1986 гг. В них стало трудно найти «изюминку».
Конечно, доставка на космическую станцию одного из самых важных модулей – это событие. Но сначала идет межполетная и предстартовая подготовка, а вот тут-то все идет по наезженной колее...
«Атлантис» вернулся из своего предыдущего полета к МКС 20 сентября 2000 г. и должен был стартовать вновь 18 января. Межполетная подготовка проводилась в 2-м отсеке Корпуса обслуживания орбитальных ступеней (OPF) Центра Кеннеди до 4 декабря. Смотрю подготовку «Индевора» к декабрьскому полету и «Атлантиса» к нынешнему. Снятие комплекта основных двигателей и повторная установка тех же самых двигателей на те же места – тогда и сейчас. Замена иллюминатора №8 – тогда и сейчас. Установка и модификация беспроволочной видеосистемы – тогда и сейчас. Туалет снимали и устанавливали тогда и сейчас. Для STS-97 заменили оба двигательных блока системы орбитального маневрирования OMS, в отчетах о подготовке STS-98 фигурирует только правый блок. Хоть какая-то разница... хотя работы с левым блоком OMS могли и не попасть в отчеты. Единственная нестандартная операция – заменили звездный датчик «Атлантиса», который отказал в полете STS-106.
4 декабря около 11:00 корабль перевезли в Здание сборки системы (VAB) и 5 декабря в 3-м высоком отсеке VAB состыковали со связкой «внешний бак – ускорители». Вот тут-то и начались «особенности»*.
|
* Нештатная ситуация – это отличный повод «оживить» сухой отчет. Однако если говорить только об отклонениях от нормального хода работ, у читателя создается ложное впечатление, что весь процесс подготовки и полет шаттла состоит из одних «нештаток». Это, конечно, не так.
|
При исследовании ускорителей SRB, спасенных после запуска STS-97 30 ноября, было обнаружено несрабатывание одного пирозаряда отделения ускорителя (НК №2, 2001). Вывоз «Атлантиса» на старт, планировавшийся на 11 декабря, был отложен из-за возможных ремонтных работ.
11–13 декабря были исследованы с применением рентгеновских установок кабельные разъемы, через которые подается сигнал на подрыв пирозарядов отделения SRB. 15 декабря было решено готовить транспортную систему к вывозу на старт в понедельник 18 декабря. Однако в выходные кабель, отвечающий за отстрел одной из нижних стоек левого SRB, не прошел стандартный электрический тест. Заменяя разъемы этого кабеля, техники обнаружили повреждение металлической оплетки. Пока инженеры решали, что делать, вывоз «Атлантиса» на старт отложили до 2 января. До рождественских каникул повреждение было устранено и кабель допущен к пуску. Запуск перенесли всего на сутки, с 18 на 19 января, но никакого резерва в графике подготовки не осталось.
2 января отдохнувшие сотрудники Центра Кеннеди и фирм-подрядчиков приступили к вывозу системы на старт. В 08:30 EST (восточное зимнее время, 13:30 UTC) гусеничный транспортер №1 потащил мобильный стартовый стол MLP-2 с кораблем к старту, проехал за час несколько сот метров и встал: на нем отказал процессор бортового компьютера. (Опять все как в прошлый раз – 31 октября у транспортера сломался трак гусеницы...) Привести процессор «в сознание» не удалось, и с использованием запасного процессора транспортер увез сборку обратно в VAB.
3 января с 10:21 по 15:45 EST «Атлантис» был доставлен на площадку A стартового комплекса LC-39 с помощью запасного транспортера №2. 4–5 января с участием экипажа прошел демонстрационный предстартовый отсчет. 8–9 января «Атлантис» был заправлен высококипящими компонентами топлива бортовой ДУ. В последующие дни была подтверждена готовность к полету основных двигателей SSME, проверены скафандры астронавтов, подключены пиротехнические устройства. Шаттл был готов к началу предстартового отсчета 16 января. Астронавты собирались вылететь из Хьюстона на мыс Канаверал.
И в этот момент 15 января менеджер программ Рональд Диттмор объявляет решение: модуль Destiny из «Атлантиса» выгрузить, шаттл вернуть в VAB для дополнительных инспекций, запуск отложить до 6 февраля. Причина? «Неопределенность в исправности кабелей SRB», ставшая результатом «дополнительных испытаний и анализа кабелей во всем флоте шаттлов». Здрасьте, приехали.
Как выяснилось на следующий день, теперь предстояла тщательная инспекция и рентгеноскопия 18 многожильных кабелей, проложенных в гаргроте вдоль поверхности каждого SRB от передней до задней юбки. По ним передаются критически важные для успешной работы ускорителя команды и данные. В 194 подобных кабелях, имеющихся в распоряжении программы Space Shuttle, четыре из 3098 жил по неясной причине оказались дефектными. При испытаниях, имитирующих вибрации при полете шаттла (при этом кабели то качают из стороны в сторону, то тянут вверх-вниз), сигнал по ним то проходил, то нет. И хотя для непрохождения сигнала нужна неисправность сразу двух кабелей, после трехчасовых переговоров с членами стартовой команды и со специалистами в Хьюстоне и Хантсвилле Диттмор решил не полагаться на статистику, а проверить и те 36 кабелей, которые стояли на ускорителях «Атлантиса». Таким образом, причина этой отсрочки пуска не была прямо связана с результатами исследования кабелей, выполненных в декабре в VAB'е.
17 января Destiny был выгружен из корабля и оставлен на хранение в помещении полезных нагрузок стартового сооружения LC-39A. Чтобы освободить место для «Атлантиса», из 3-го отсека VAB во 2-й пришлось перевезти стартовую платформу, на которой начали было собирать правый ускоритель для полета STS-100. В пятницу 19 января с 08:18 до 14:25 космическую систему увезли в VAB и все выходные «трясли» и «просвечивали» кабели. Рентгеноскопия показала отсутствие физических повреждений, но семь кабелей не прошли электрические проверки из-за высокой влажности в зоне проведения испытаний. После того как воздух в рабочей зоне был высушен, 23 января испытания были успешно завершены.
23–24 января повторили интерфейсные испытания сборки орбитальная ступень – ускорители – внешний бак. 26 января с 06:48 до 12:44 «Атлантис» был вновь вывезен на старт.
В понедельник 29 января Лабораторный модуль еще раз установили в грузовой отсек «Атлантиса». Заключительный этап подготовки прошел без происшествий. Правда, 4 и 5 февраля заменили два из трех скафандров, находившихся на борту корабля. В одном из них была обнаружена плохая пайка клеммы электромотора насоса в системе сепарации, и скафандр заменили запасным. Во второй – для гарантии – поставили запасной насос. (Для двух выходящих астронавтов с 1997 г. на шаттле возят три скафандра. В данном случае один из них не просто будет резервным – он останется экипажу станции.)
В холодный и туманный день 4 февраля в Центр Кеннеди прибыл экипаж Кокрелла. «У нас впереди большое, очень ответственное задание, и мы с нетерпением ждем начала работы», – заявил командир. В тот же день в 22:00 EST с отметки T-43 час из 3-го зала Центра управления запуском начался предстартовый отсчет, включающий 25 час 11 мин встроенных задержек. А 7 февраля «Атлантис» успешно стартовал через несколько минут после захода Солнца и при восходе полной Луны.
 |
|
26 января почти в 7 утра «Атлантис» поехал на старт...
|
Какое-то время казалось, что запуск не состоится, так как метеопрогноз по всем трем заатлантическим аварийным посадочным полосам (Сарагоса, Морон, Бен-Герир) был неблагоприятным. Однако к расчетному времени пуска условия аварийной посадки в Сарагосе и Бен-Герире были признаны приемлемыми. За полчаса до старта возникла проблема с электропитанием мультиплексора-демультиплексора OA1 в хвостовом отсеке шаттла. Так как с него операторам идут данные о давлении в гидромагистрали, питаемой вспомогательной силовой установкой APU №1, нужно было понять, можно ли будет им верить. Решение было таким. На отметке T-5 мин Полански запускает все три APU. В T-4 мин, в соответствии с циклограммой пуска, будет проверка давления, и, если оно не в норме, пуск автоматически отменяется. Но чтобы разобраться в ситуации, потребовалось некоторое время, и встроенная задержка на отметке T-9 мин была продлена почти на две минуты. В результате «Атлантис» был запущен не в заданный момент (18:11:16 EST), что обеспечило бы выведение точно в плоскость орбиты МКС, а почти на две минуты позже, в 18:13:02 EST (23:13:02 UTC). Так как стартовое окно заканчивалось в 18:15:58, эта задержка не была существенной.
Как и в полете STS-97, выведение наблюдалось со всего восточного побережья США; наш подписчик Джонатан МакДауэлл видел его из Кембриджа в Массачусеттсе.
Хроника полета
7 февраля, среда. День 1
Выведение продолжалось 8 мин 40 сек. Сделав полвитка по переходному эллипсу (74x323 км), через 44 мин после старта «Атлантис» был переведен маневром OMS-2 на орбиту высотой 204x324 км с периодом 89.72 мин. В момент запуска МКС шла над Ньюфаундлендом – «Атлантис» выводился ей «в хвост». Находясь значительно ниже станции, он приближался к ней на 8° за виток и уже через несколько часов ушел бы вперед. Нужен был срочный подъем орбиты, и он был произведен через 3 час 39 мин после запуска, в 20:52 по хьюстонскому времени (здесь и далее – CST; 02:52 UTC). «Атлантис» перешел на орбиту высотой 300x366 км с периодом 91.14 мин.
Пока Кокрелл и Полански готовили и выполняли коррекцию, остальные астронавты переводили «Атлантис» в режим орбитального полета – отключили системы, использовавшиеся при выведении, расконсервировали те, что требуются теперь.
С 22:13 до 06:13 CST экипаж должен был отдыхать. Однако уже около 23:00 астронавты сбросили видеозапись, на которой виден лед на сопле основного двигателя №1 и заметная вмятина на одной из плиток теплозащиты на вертикальном стабилизаторе.
8 февраля,
четверг. День 2
На средней палубе «Атлантиса» Томас Джоунз, Роберт Кёрбим и Марк Полански проверили скафандры и сообщили об утечке из кислородного баллона третьего, запасного скафандра. Повторная проверка показала, что, по-видимому, они ошиблись. Во всяком случае, запасной скафандр был признан годным к работе.
|
В каталоге Космического командования США «Атлантис» был зарегистрирован под номером 26698 и с международным обозначением 2001-006A. Модуль Destiny получил номер 26700 и международное обозначение 2001-006B, хотя он ни минуты не находился в свободном полете. Правда, и орбитальные элементы на него не выдаются. |
Тем временем Марша Айвинс и Кеннет Кокрелл с заднего поста летной палубы расконсервировали и опробовали манипулятор RMS, осмотрели с его помощью грузовой отсек, проверили работу камер и средства ориентации полезного груза. Марше предстояла сложная задача – «ворочать» модулем Destiny практически вслепую, и без камер это было бы практически невозможно.
Около 16:00 Кокрелл и Джоунз отвечали на вопросы американских репортеров. Речь зашла об огромной стоимости станции в целом и Лабораторного модуля в частности. «Мы стараемся не думать о стоимости LAB'а, – сказал командир. – Так или иначе, если мы его угробим, нам не расплатиться». Были и вопросы к первому космическому экипажу 2001 г. – как они оценивают состояние пилотируемой программы? «Когда я был ребенком, – сказал Джоунз, – я боялся, что люди высадятся на Марс еще до того, как я закончу колледж». Не скучно ли раз за разом выполнять рутинные полеты? Ответ Кокрелла: «Ну, если бы вы были с нами вчера, вы бы поняли, что космический полет ничуть не похож на рутину. Это езда дикая, мощная и иногда бросающая в дрожь».
Кокрелл и Полански около 17:00 выполнили фазирование орбиты «Атлантиса» – подняли перигей на 7 км – и выдвинули в переднее положение кольцо стыковочного механизма. Второй день на орбите закончился в 20:13
CST.
 |
|
Подход к станции и стыковка строго по инструкции!
|
9 февраля, пятница. День 3. Стыковка
В момент подъема (04:13) корабль находился примерно в 370 км позади станции. Сближение с ней проходило по обычной схеме: маневр подъема перигея, обеспечивающий приход в точку в 14.5 км позади цели, и в 08:24 – маневр начала перехвата, по ходу перехвата – четыре импульса коррекции. Станцию астронавты «Атлантиса» заметили с расстояния в 13 км, она была в 10° от Луны. «Она довольно яркая, как Марс или Меркурий», – передал Кокрелл.
За час до стыковки, в 09:49, командир перешел на ручное управление. Корабль в это время уже находился в 240 м ниже станции. Солнечные батареи комплекса были повернуты ребром к шаттлу, чтобы свести к минимуму действие на них выхлопа двигателей. «”Альфа”, мы идем!» – предупредил Кеннет.
Как и в полете STS-97, стыковка была выполнена к гермоадаптеру PMA-3 на надирной стороне модуля Unity. В 10:51 CST (16:51 UTC, 19:51 ДМВ) над западной частью Тихого океана, к северо-востоку от Новой Гвинеи, вне зоны радиовидимости российских средств, произошло касание, а через 10 мин кольцо стыковочного механизма «Атлантиса» было втянуто и крюки закрыты. Шаттл взял на себя ориентацию комплекса, масса которого достигла 201 тонны, а солнечные батареи вновь были ориентированы на Солнце.
Совместная работа была спланирована проще и понятнее, чем в предыдущих полетах. Распорядок дня экипажей был синхронизирован, а их первая встреча была запланирована в день стыковки, а не через неделю. Однако открытие люков все же задержалось на 20 мин, и встреча в модуле Unity с экипажем Уилльяма Шеперда состоялась не в 12:43, а в 13:03 CST (22:03 ДМВ).
|
Необычный экипаж собрался на «Атлантисе». Коммандер Боб Кёрбим – самый молодой в команде, он один женат и является единственным военнослужащим на борту. Правда, оба пилота тоже носили погоны, но вышли в отставку, чтобы стать астронавтами. Томас Джоунз, в прошлом аналитик ЦРУ, – единственный обладатель докторской степени. У Марши Айвинс за плечами четыре полета, а вот степени нету. Ну и самое странное: Кёрбим, Айвинс и Джоунз, трое астронавтов из пяти, родились в одном городе – Балтиморе, причем других балтиморцев в отряде астронавтов нет! (Есть, правда, Терри Виртс из набора 2000 г., но он пока кандидат в астронавты.) |
Правда, она продолжалась всего четыре часа. На станцию перенесли срочные грузы – первую из трех стофунтовую (45 л) емкость с водой, баллоны с воздухом, продукты питания, два микропроцессора, компьютер центрального поста и кабели для подключений внутри станции во время установки Destiny. И сверх этого – подарки от родных и друзей и 13 кинофильмов на DVD-дисках от друзей Марши Айвинс.
Один важный груз перенести на станцию не удалось – блок очистки атмосферы системы «Воздух» с комплектующими для дооснащения СМ «Звезда». Этот груз (в американских сообщениях он фигурировал как запасная система «Воздух») в упакованном виде не прошел в люк между шаттлом и станцией! А уже после того, как люки были закрыты (17:22) и давление в «Атлантисе» снижено до 530 мм рт.ст. (стандартная операция, позволяющая ускорить подготовку астронавтов к выходу в открытый космос), обнаружилось еще одно конфузное обстоятельство.
 |
|
«Пустолазы» на выход! Слева – Том Джоунз, справа – Боб Кёрбим
|
Готовя инструменты и оборудование к выходу, астронавты «Атлантиса» не нашли три кабель-вставки, которые нужно было установить на внешних электроразъемах Destiny во время первого выхода. Возникло подозрение, что они каким-то способом попали на борт МКС. Билл Шеперд отправился на поиски и сообщил, что в одном из мешков лежат «по крайней мере три цилиндрических объекта». Маркировка «объектов» совпала с данными пропавших деталей. «Спасибо, Шеп, – радостно сказал Том Джоунз. – Пожалуйста, не потеряй их». – «Буду рад передать их вам, как только возможно. Мы можем завтра выйти наружу и отдать их вам».
До этого дело не дошло – к 19:40 пропажу вернули на «Атлантис» через «шлюз», в роли которого выступил стыковочный туннель гермоадаптера PMA-3. Кстати, в полете STS-97 такая процедура применялась дважды. А Гидзенко и Крикалев сразу после встречи занялись установкой компьютера центрального поста.
В 20:13 оба экипажа отправились отдыхать – на «Атлантисе» до 04:13, на станции до 04:43. Этих же часов старались придерживаться и в следующие дни.
10 февраля, суббота. Самый важный день – LAB в составе комплекса
День начался с указания ЦУП-Х поднять орбиту комплекса, чтобы избежать опасной «встречи». Космическое командование США, обеспечивающее NASA прогнозами опасных сближений, сообщило, что один из фрагментов может пройти в 250 м от станции. Кен Кокрелл и Марк Полански выполнили маневр и подняли орбиту с 342.3x367.6 км (период 91.603 мин) до 344.1x368.3 км (период 91.629 мин). Полчаса потребовалось на изменение ориентации станции, 15 мин на работу двигателями ориентации шаттла в импульсном режиме и еще полчаса на восстановление первоначальной ориентации. Приблизительное время начала и конца маневра – с 05:40 до 05:55 CST.
В 06:13 Кёрбим, Джоунз и ассистирующий им Полански начали готовиться к выходу, а Айвинс и Кокрелл – к перемещению модуля Destiny. Сначала надо было освободить место для его установки. В 08:12 Айвинс захватила манипулятором RMS гермоадаптер PMA-2 на «переднем» конце Unity. После этого по команде Кокрелла были откручены 16 болтов, прижимающих PMA-2 с усилием в 6.35 тс каждый. Операция эта вызывала немало волнений – ведь узловой модуль и гермоадаптер были собраны еще на Земле и запущены в 1998 г. как единое целое. Но все прошло успешно. В 09:00 Айвинс отстыковала PMA-2 и перенесла его к месту временного хранения – на узел ручной пристыковки MBM на боковой поверхности секции Z1.
Теперь-то и нужна была помощь астронавтов-пустолазов. В 09:44 Джоунз и Кёрбим стравили воздух из шлюзовой камеры, через две минуты открыли люк, но только в 09:50 (вместо 09:18 по плану) переключили скафандры на автономное питание. Этот момент считается началом выхода. Оба астронавта работали в открытом космосе впервые. Джоунз, правда, должен был выполнить выход в полете STS-80 в декабре 1996 г. – но тогда ему и Тамаре Джерниган не удалось открыть выходной люк. Все же это был какой-то опыт, и Том по штатному расписанию был первым выходящим астронавтом (EV1, красные полоски на штанинах скафандра), а Боб вторым (EV2).
 |
 |
|
Перестыковка PMA-2 на Z1
|
Установка Destiny |
К 10:33 Джоунз поднялся на Z1, на высоту 12 м над осью станции, и давал Айвинс рекомендации по установке PMA-2. Через полчаса гермоадаптер был установлен на место, и Том закрепил его четырьмя замками.
Тем временем Кёрбим прошел в заднюю часть грузового отсека и отстыковал разъемы, по которым запитывались от шаттла временные нагреватели Destiny, а затем снял защитный чехол со стыковочного узла PCBM Лабораторного модуля. Как мы помним (см. описание модуля), с этого момента и до подключения питания со стороны станции должно было пройти не более 4 часов.
После этого Боб также поднялся вверх по ферме до секции P6, где снял фиксатор привода антенны диапазона Ku. Джоунз работал рядом – снимал фиксаторы со сложенного пока радиатора системы терморегулирования по правому борту.
|
|
Перестыковка PMA-2 на свободный узел Destiny |
Айвинс в 11:23 захватила манипулятором Лабораторный модуль. Фиксирующие замки были открыты, и в 11:51 (по графику 10:48) модуль начал подниматься со своего места. Боб Кёрбим временно спустился «с верхотуры», чтобы следить за процессом: зазоры между Destiny и стенками грузового отсека не превышали 8 см, а обзор полностью закрывал гермоадаптер PMA-3. Вот и оставалось полагаться на «картинку» с четырех телекамер по углам грузового отсека и на советы Кёрбима. И советы были полезнее, чем изображения. «Эти камеры почти бесполезны, картинка бестолковая», – жаловалась Марша. «У тебя хороший зазор. Тащи прямо вверх и пройдешь», – командовал Роберт.
Лишь к 12:30 Марше удалось вытащить модуль из-под нависающей станции и перевернуть на 180°. Положить Destiny в грузовой отсек «правильным концом вперед» было нельзя: смещался центр тяжести «Атлантиса». Вот и пришлось Айвинс отрабатывать эту процедуру полтора года! «Мы надеемся, что если Мыс Канаверал смог засунуть лабораторию в грузовой отсек, то я смогу ее вытащить... – говорила Айвинс в предполетном интервью. – Моя максимальная скорость будет одна сотая дюйма в секунду. Так что вы можете пообедать, пока я буду тащить эту штуку». «В реальной жизни это оказалось легче, чем на любой тренировке», – скажет она через несколько дней.
Тем временем Том и Боб закончили расфиксацию антенны и радиатора и подошли к месту стыковки. Кроме их глаз и рук, Айвинс могла теперь полагаться на картинку осевой камеры, которую экипаж станции установил на иллюминатор Unity. Все четыре индикатора готовности стыковки сработали, и в 12:57 (по плану 12:38) Марша пристыковала Destiny к носовому узлу Unity. Замки сработали, опять пошли в дело 16 стягивающих болтов, и в 13:12 Лабораторный модуль занял свое место.
В 13:31 Джоунз подключил «самый главный» электрический разъем P612 для питания временных нагревателей Destiny, теперь уже от источников на Z1. Остались четыре гидроразъема аммиачных линий и восемь электроразъемов.
 |
|
На извечный вопрос обывателя «Как они там бреются?» делом отвечает Марк Полански
|
На время работы с аммиачными контурами ЦУП-Х отключил «раннюю» СТР EETCS. Первый из гидроразъемов (M3) Кёрбим с трудом снял с фиксатора, а при его стыковке началась утечка теплоносителя, который тут же замерзал и превращался в «снежинки». Вытекло примерно два фунта. Что делать? ЦУП-Х думал, а астронавты пока начали стыковать разъемы электрических прерывателей CID (их два на левом борту и два на правом). И вот решение: аммиачную магистраль расстыковать, стык осмотреть, кристаллы аммиака, если они есть, удалить и подстыковать вновь. В 14:26 астронавты пристыковывали два разъема первого контура, а в 14:43 – второго, а оставшиеся разъемы электропитания и передачи данных – к 16:07. Теперь осталось переставить переносной «якорь»... и что-нибудь сделать со скафандром Кёрбима, который загрязнен аммиаком. Пока Джоунз собирал инструменты, Боб в течение получаса прогревал свой скафандр на Солнце, а затем Том обработал его специальной «гидразиновой» щеткой.
В 17:24 астронавты вернулись в шлюзовую камеру и наддули ее до 260 мм, затем разгерметизировали вновь, на минуту открыли люк (чтобы избавиться от аммиака) и лишь в 17:53 наддули окончательно. Следует ли считать эту повторную разгерметизацию отдельным выходом? NASA, во всяком случае, считает, что выход был один и продолжался 7 час 34 мин (от перехода на автономное питание до первого наддува) вместо 6 час 30 мин по плану.
Когда проводилось выравнивание давления, Кокрелл, Полански и Айвинс сидели в масках – на тот случай, если какие-то следы аммиака все же остались и теперь попадут в атмосферу корабля. После 20-минутной выдержки астронавты сняли маски, убедились в отсутствии запаха и выпустили Тома и Боба из шлюзовой камеры.
Еще во время выхода команда Шеперда наддула стык между Unity и Destiny и выполнила заземление нового модуля к «общей земле» станции. Расконсервацию Destiny Айвинс и Кокрелл тоже должны были начать до завершения выхода, но борьба с аммиаком не позволила это сделать. И только теперь экипаж «Атлантиса» мог приступить к расконсервации. В 19:50 (вместо 16:28 по графику) были вновь открыты люки между шаттлом и Unity, а еще через полчаса началось дистанционное – по командам с переносных компьютеров – включение систем Лабораторного модуля. Программой на нее отводилось четыре часа, но нужно было спешить: шесть временных нагревателей, которые должны были работать в циклическом режиме (примерно 60% времени), не выключились и температура в модуле уже поднялась до 38°C.
|
Интересно, что 10 февраля Марша Айвинс сделала два телефонных звонка с борта «Атлантиса» с помощью программного Internet-телефона IP SoftPhone производства компании Cisco. Перед полетом специалисты NASA подвергли телефонную программу IP SoftPhone испытаниям, имитируя длительные задержки и потери сигнала, обычные для связи с КА. После некоторой доработки SoftPhone ушел в испытательный полет. Марша разговаривала с руководителем ЦУП-Х и с сотрудниками Центра управления полезной нагрузкой МКС. Качество связи было выше, чем по радиоканалу. |
Сначала в Destiny были переданы команды на включение преобразователей постоянного тока DDCU, которые обеспечивают питание систем модуля от первичных преобразователей на Z1. Затем была выдана длинная серия команд на изменение конфигурации систем модуля. Суть процедуры «критической активации» была в том, что запускаются и вводятся в работу четыре компьютера MDM на Destiny, а два MDM в Unity переводятся на автономную работу. Включенные устройства нужно охлаждать, но проблема в том, что запустить внутреннюю активную систему терморегулирования IATCS можно только после того, как все MDM заработают. С учетом начавшегося перегрева всю циклограмму из 35 пунктов надо было выполнить не за четыре часа, доступные в нормальной обстановке, и не за полтора – реально необходимое время – а за час. Кокрелл и его команда справились за 45 минут, с 20:25 до 21:10. Температура в Destiny начала падать.
Экипажи отправились спать на два часа позже графика, а ЦУП-Х продолжил расконсервацию модуля командами с Земли. Включили аппаратуру регулирования давления PCA, датчики дыма, аппаратуру вентиляции и удаления CO2. Были запущены и загружены компьютеры навигационной системы. Состоялся тест компьютеров блока управления питанием. Начался заряд аккумуляторов аварийного освещения, которое тоже включили по команде из Хьюстона. Были введены в работу постоянные нагреватели, а временные отключены. ЦУП-Х проверил аппаратуру звуковой связи и готовил раскрутку гиродинов CMG. Температура в модуле к утру упала до 24°.
11 февраля, воскресенье. День 5.
В новом модуле
После напряженной работы накануне Земля дала экипажам лишний час отдыха. День начался в 05:13, а в 08:38 CST (17:38 ДМВ) Шеперд и Кокрелл открыли люк в Лабораторный модуль. На пороге Кеннет произнес прочувствованную речь... и заставил Билла расписаться за прием лаборатории от подрядчика в графе «получено» документа «форма DD250». В защитных очках Кокрелл вплыл в новый модуль и объявил: «Хьюстон, «Атлантис». Передаю из Destiny». Марио Ранко, капком шаттла, и Сандра Магнус, оператор связи станционной смены, поздравили экипаж. Открытие Destiny и работа внутри него были засняты для истории широкоформатной камерой IMAX.
 |
|
В просторном Лабораторном модуле легко размещаются:
Уилльям Шеперд, Кеннет Кокрелл, Марк Полански, Сергей Крикалев,
Юрий Гидзенко, Том Джоунз, Марша Айвинс и Роберт Кёрбим
|
Защищать глаза в лаборатории оказалось не от чего, так что астронавты сняли очки и приступили к работе. Во-первых, нужно было переставить стойку ARS с временного места, где она могла выдержать стартовые вибрации, на постоянное. Без этого удаление CO2, кондиционирование и очистка воздуха были невозможны. Далее, тестирование систем вентиляции, регенерации, очистки и осушки воздуха. Далее, замена клапанов, с которыми модуль был запущен, на новые, позволяющие выравнивать давление с обеих сторон люка. Далее, подключение оставшихся компьютеров и электрооборудования включая розетки. Далее, подключение модуля к системе связи российского сегмента и организация внутренней связи. Плюс к этому размещение огнетушителей, проверка средств аварийного оповещения и т.п. И – совместный обед двух экипажей.
«Я немного удивлен, что он работает так хорошо, – подвел промежуточный итог ведущий руководитель полета Боб Кастл. – Это очень сложный модуль и очень сложный полет».
В 11:13 Кокрелл и Полански начали второй, штатный подъем орбиты МКС. В результате высота полета станции увеличилась с 343.4x367.9 до 349.0x375.5 км. В 16:40 CST (23:40 ДМВ) люки между «Атлантисом» и станцией были вновь закрыты. На шаттле снизили давление и готовились ко второму выходу в космос.
12 февраля, понедельник. День 6. Второй выход
Шестой день на «Атлантисе» начался в 04:13 и был посвящен перемещению гермоадаптера PMA-2 на носовой узел Destiny. В 09:37 Марша Айвинс захватила PMA-2 манипулятором, а в 09:59 (с опозданием в 16 мин) Джоунз и Кёрбим перешли на автономное питание и начали второй выход.
По распорядку он был похож на первый. Астронавты вновь разделились. Джоунз поднялся на Z1 и освободил замки PMA-2. Кёрбим прошел на переднее коническое днище Destiny и снял защитный чехол («дождевик») со второго стыковочного узла модуля. Казалось бы, почти та же работа, что и накануне, но уже не нужно такой сосредоточенности, уже можно пошутить. «Боб, а теперь надень его – будет юбка с фижмами», – предложил Том. «Не смешите меня!» – рассердилась Айвинс. Она боялась, что ее рука дрогнет.
Около 10:30 Марша сняла PMA-2 с места временного хранения, а к 11:38 гермоадаптер был уже пристыкован и по командам Кокрелла «прикручен» к Destiny. Теперь шаттлы вновь смогут стыковаться к PMA-2.
 |
|
Роберт Кёрбим в районе PMA-2. Второй выход
|
Тем временем Джоунз установил крышки обеспечения теплового режима на четыре цапфы стартового крепления Лабораторного модуля, а Кёрбим провел по его поверхности страховочный трос, за который выходящие астронавты и космонавты будут цеплять свои фалы в будущем. После этого Том должен был установить на Destiny «безмоментный» вентиляционный клапан (non-propulsive vent) сборки регулирования давления PCA, но устройство не удавалось привернуть. Так как клапан не требовался до следующего полета шаттла, ЦУП отложил это задание на потом. А Боб установил переносной «якорь» (который в первом выходе пришлось забрать в кабину для подгонки) и несколько поручней.
Следующим серьезным заданием была установка на поверхности Destiny гнезда PDGF для дистанционного манипулятора станции, который придет в апреле в полете STS-100 и будет стоять на этом месте до появления в составе станции мобильной базовой системы MBS в 2002 г. Для этого Джоунз зафиксировался на манипуляторе Марши Айвинс, «съездил» на нем к месту хранения PDGF (в контейнере на левой стенке грузового отсека) и к месту установки. Кёрбим тем временем убрал два участка противометеоритного покрытия и, пока осталось свободное время, подстыковал кабели электропитания и передачи данных между Лабораторным модулем и PMA-2 (это было задание из третьего выхода). Наконец вернулся Джоунз и поставил PDGF на место, подстыковал кабели питания, установил конвертор видеосигнала VSC и подключил к нему волоконно-оптический кабель, идущий внутрь станции. По нему сигнал с видеокамер манипулятора будет передаваться на монитор в Destiny.
К 14:36 эта работа была сделана, астронавты вернулись к установке клапана и тоже ее закончили. Как раз в это время ЦУП-Х передал на борт радостную весть: станция NEAR достигла поверхности Эроса и осталась жива!
Перед окончанием выхода Кёрбим и Джоунз выполнили еще одну резервную операцию – установили на иллюминатор Destiny защитную крышку. Теперь можно было снять мат, временно закрывавший «окно». Экипаж станции уже ждал внутри с камерой IMAX и отснял Боба и Тома за работой.
В 16:43 астронавты закрыли за собой выходной люк и в 16:49 начали наддув. Выход продолжался 6 час 50 мин, на 20 мин дольше, чем планировалось.
Еще в то время как Том и Боб работали за бортом, ЦУП-Х начал раскручивать и тестировать гиродины CMG. Их раскрутка длилась шесть часов, а проверка продолжалась всю ночь. Ночью же были окончательно стянуты болты, соединяющие Destiny и PMA-2.
Экипаж МКС занимался стойкой ARS и продолжал подключение систем Destiny. Работа шла успешно, но затянулась она так, что на следующий день Биллу, Юрию и Сергею дали два лишних часа сна.
13 февраля, вторник. День 7
Во вторник люки между «Атлантисом» и МКС не открывали. На шаттле сохранили низкое давление – берегли запас воздуха. Экипаж Кокрелла поднялся в 04:13 и первую половину дня отдыхал. Работал ЦУП – началось тестирование системы управления движением Лабораторного модуля. Гиродины работали без замечаний на расчетной скорости (6600 об/мин), при нормальных температурах и уровнях вибрации. В 06:10 CST (13:10 ДМВ) на них впервые на два витка была построена ориентация, и за это время было израсходовано всего 0.5 кг топлива «Атлантиса» – в 8 раз меньше обычного. Во второй половине дня СУД Destiny приняла управление вновь, чтобы проверить безрасходный режим ориентации.
Шеперд сообщил ЦУП-Х, что на бегущей дорожке TVIS обнаружены обгоревшие и оборванные провода, но тем не менее тренажер работает. Командир станции упомянул также проблему с одним из разъемов в PMA-3.
Хьюстон и экипаж проводил также тестирование стойки ARS. Был включен газоанализатор MCA, но не удалось ввести в работу систему поглощения CO2 CDRA – входящий в ее состав вакуумный насос не включился. Систему пришлось выключить, так что удаление углекислого газа осталось функцией системы «Воздух» в Служебном модуле. Насос и кабель управления к CDRA решено доставить в полете STS-102.
Между 12:00 и 13:00 Кокрелл и Полански провели очередной подъем орбиты МКС – с 348.3x374.4 до 358.6x382.2 км. Полетное сообщение Центра Джонсона утверждало, что маневр был проведен в два этапа, однако по опубликованным орбитальным элементам этого не видно.
Во второй половине дня Кёрбим, Джоунз и их коллеги готовились к третьему выходу. Вечером Кокрелл и Айвинс осмотрели с помощью манипулятора участок вздувшейся пленки (из алюминизированного каптона) на конце 7-й панели сложенного радиатора, но ничего опасного не обнаружили.
В 13:38 астронавты вновь беседовали с корреспондентами. Кёрбим отбивался от вопросов о своем близком знакомстве с аммиаком. Джоунз отметил легкость тестирования Destiny и сказал, что это результат напряженного труда сотен людей, готовивших и проверявших модуль на Земле. «Снимаю перед ними шляпу».
14 февраля, среда. День 8. Третий выход
Свой последний выход Томас и Роберт начали на полчаса раньше графика, в 08:48. Он продолжался 5 час 25 мин (по плану – 5 час) и был значительно менее напряженным, чем два первых. Пока Кёрбим устанавливал на станции переносной якорь, Джоунз вытаскивал из контейнера на стенке грузового отсека запасную антенную группу SASA для связи в диапазоне S. Он передал ее напарнику, и Боб на манипуляторе «переехал» к месту ее установки на нижней части секции Z1; сюда же подошел Том и к 10:20 они вдвоем установили новую антенну.
Затем Кёрбим осмотрел стыки аммиачных контуров на Destiny, выполненные 10 февраля, а Джоунз снял последние фиксаторы с правого радиатора на секции P6. В 10:49–11:07 по команде Кокрелла этот радиатор был развернут в направлении оси +X. (Еще два радиатора на «маленькой ферме» станции развернули в предыдущем полете, причем в контуре A системы EEATCS температура на выходе из радиатора была выше прогнозируемой на 20–60°. И даже после раскрытия последнего радиатора она составляла -25°C, несколько выше нормы.)
К этому времени астронавты успели подняться на самую верхушку P6 и заснять элементы конструкции солнечных батарей – с тем, чтобы Земля могла решить, нужно что-нибудь делать с одним несработавшим в декабре во время развертывания батарей замком или нет.
Через 2 час 50 мин после начала программа выхода была выполнена. Предвидя это, ЦУП добавил в план эксперимент DTO-675, который не успели провести Питер Уайзофф и Майкл Лопес-Алегриа в выходе 18 октября 2000 г. – отработка спасения пострадавшего или потерявшего сознание астронавта. Первым «потерял сознание» Кёрбим, и Джоунз дотащил его до шлюзовой камеры. «Не хотел бы я заниматься этой работой весь день», – сказал Том. Астронавты отрабатывали два способа: в одном активный астронавт зацепляет своим карабином скафандр «пострадавшего», в другом два карабина скафандра пассивного астронавта сцепляются между собой, спасатель продевает руку и плечо в петлю и тащит товарища «домой». Оба согласились, что первый способ легче и удобнее.
В самом конце астронавты отметили юбилей: их выход стал 60-м в программе Space Shuttle и 100-м в истории американской программы вообще. «Это достижение, эта золотая годовщина, так сказать, посвящается всем людям, которые проводили выходы, всем, кто разрабатывал скафандры для Gemini, Apollo, Skylab'а и теперь для шаттла», – сказал Кёрбим. Джоунз напомнил о первом американском выходе Эдварда Уайта и выразил надежду, что астронавты «в самом ближайшем будущем» вернутся на Луну, ступят на астероиды и Марс.
Выход был закончен в 14:13. За три дня Джоунз и Кёрбим провели за бортом 19 час 49 мин, а общая продолжительность 16 выходов по программе МКС составила 108 час 43 мин. Дать достоверную сумму для всех 100 американских выходов невозможно: в различных программах длительности выходов считались по-разному и единого критерия не существует.
Через три часа, в 17:14 CST (02:14 ДМВ), Кокрелл и Айвинс в третий раз открыли люки между шаттлом и станцией, на этот раз на 36 часов. Примерно в это же время командир в четвертый раз провел подъем орбиты станции – с 359.2x382.2 до 360.2x385.8 км.
15 февраля, четверг. День 9
В этот день была закончена переноска грузов с «Атлантиса» на «Альфу» и обратно. На станцию перенесли запасной жесткий диск для персонального компьютера, выходной скафандр Томаса Джоунза, инструменты, болты, пленку и бумагу для принтера. Зачем на станции американский скафандр, если пока нет совместимой с ним шлюзовой камеры? Во-первых, на «Атлантисе» он больше не нужен. Во-вторых, в следующих полетах шаттлов можно обойтись без запасного скафандра и взять больше грузов. В-третьих, до прибытия объединенной шлюзовой камеры осталось недолго.
Всего за время совместной работы на станцию было перенесено около 1400 кг грузов, в том числе и злополучный «Воздух» без транспортной упаковки. Примерно 385 кг использованных вещей и мусора загрузили на шаттл.
|
Управление полетом шаттла и МКС
|
| Смена |
Руководитель полета |
Оператор связи |
| STS-98 |
|
|
Стартовая (Ascent)
и посадочная (Entry) |
Лерой Кейн |
Скотт Альтман |
| Орбитальная-1 (Orbit-1) |
Роберт Кастл |
Марио Ранко |
| Орбитальная-2 (Orbit-2) |
Келли Бек |
Герхард Тиле |
| Планирования |
Брайан Остин |
Эллен Очоа,
Катерина Коулман |
| Группа в ЦУП-М |
Уилльям Ривз |
нет |
| МКС (ЦУП-Х) |
|
|
| Орбитальная-1 (Orbit-1) |
Марк Кирасич |
Сандра Магнус |
| Орбитальная-2 (Orbit-2) |
Эндрю Олгейт |
Джоан Хиггинботам |
| Орбитальная-3 (Orbit-3) |
Марк Ферринг |
Рекс Уолхейм |
Экипаж станции и ЦУП-Х продолжали проверку систем Лабораторного модуля. За исключением насоса CDRA, все работало нормально. Была проведена съемка камерой IMAX.
В 09:33 Кокрелл начал заключительный подъем орбиты МКС – с 360.1x385.8 до 369.0x394.2 км. Период обращения составил 92.147 мин, наклонение – 51.572°. По данным Центра Джонсона, маневр проводился в два этапа, так что всего «Атлантис» провел семь коррекций и поднял орбиту станции на 26.5 км. Правда, окончательная орбита была все-таки немного ниже, чем полученная в октябре в результате маневров в полете STS-92. Она соответствовала орбите станции на 6 ноября 2000 г., то есть один шаттл смог «отыграть» сто суток снижения в результате торможения МКС в верхних слоях атмосферы в условиях высокой ее плотности.
В 07:49 на связь с экипажем STS-98 вышли школьники Балтимора и штата Мэрилэнд, а в 12:38 началась 40-минутная пресс-конференция обоих экипажей. Большая часть вопросов из США досталась Шеперду. Свой полет он сравнил с походом на корабле: «В первый месяц ты очень рад, а на четвертый или пятый хочется домой. Думаю, что мы будем счастливы передать корабль в порядке следующему экипажу». Он признался, что иногда жизнь на борту угнетает – как, например, в начале этой недели, когда экипаж долгие часы пытался отремонтировать систему ARS. «Но тогда я выпил пару кофе, подумал, а когда встал на следующий день, жизнь снова была нормальной». Самое трудно в полете, сказал Билл, это смотреть, как приходит и уходит шаттл и не иметь времени посидеть и поговорить с экипажем. «Но вчера вечером мы немного поболтали, и это было здорово», – сказал Шеп.
Американца спросили и о Деннисе Тито, против полета которого выступают NASA и ЕКА. Шеп, однако, сказал, что в этом есть смысл. «Нужно, чтобы космос меньше был местом для особых, отобранных людей, и больше местом, где нормально живут, работают и делают бизнес. И это шаг в правильном направлении».
Ориентация станции в четверг осуществлялась на гиродинах. В середине дня временно прекратилось поступление данных с CMG №2 на компьютер управления и контроля (C&C MDM) в Destiny. Гиродин был автоматически исключен из контура управления, и было проведено программное выключение и включение питания. Гиродин был дораскручен, связь восстановилась. Несколько часов ЦУП-Х наблюдал за его работой, а в 02:30 вновь ввел в контур управления. В принципе для стабилизации станции достаточно двух работающих гиродинов.
16 февраля, пятница. День 10. Расстыковка
В 07:14 CST (16:14 ДМВ) люки между «Атлантисом» и станцией были закрыты. Это произошло почти на час позже запланированного, а всего в этом полете люки были открыты 63 час 09 мин.
Расстыковка была произведена в 08:05:50 CST (14:05:50 UTC, 17:05:50 ДМВ) над Тихим океаном, к северо-востоку от Новой Гвинеи, в том же районе, что и стыковка. Масса корабля при расстыковке составила 95242 кг, масса орбитального комплекса (ФГБ+СМ+«Союз ТМ-31»+Unity+ Destiny+Z1+P6) – 104401 кг. Длина связки достигла 52 м, высота – 27 м, размах солнечных батарей – 73 м.
Марк Полански отошел от «Альфы» примерно на 140 м вниз и в 08:26 начал облет – прошел перед станцией и оказался сверху. Планом полета предусматривался полный облет для фотографирования и видеосъемки станции, но из-за нехватки топлива пришлось ограничиться полувитком. В 08:48 Полански выдал импульс расхождения и перевел корабль на орбиту высотой 366.2x393.1 км. Теперь «Атлантис» удалялся от станции на 16 км за виток.
Убрав оборудование, использовавшееся при выходах, и мешки с мусором со станции, астронавты смогли отдохнуть. Они также беседовали с корреспондентами Fox News Network, телестанции KIRO-TV в Сиэттле и сетевого журнала SPACE.com.
 |
|
Гости улетели – в «окошке» «Атлантис» над Тихим океаном
|
17 февраля, суббота. День 11
В субботу на «Атлантисе» готовились к приземлению. Проверки органов управления орбитальной ступенью (двигатели ориентации, гидросистема и аэродинамические поверхности) прошли без замечаний. Правда, тестовые включения двигателей ориентации не проводились, так как они интенсивно использовались при подъеме орбиты МКС – Кокрелл, Полански и Айвинс проверили только работу клапанов топливных магистралей.
В 14:52 пилоты выполнили коррекцию и снизили орбиту корабля еще раз, до 362.2x391.1 км, для того чтобы обеспечить оптимальные условия посадки в Центре Кеннеди. Астронавты продолжили уборку корабля, занимались физическими упражнениями, беседовали с корреспондентами двух балтиморских телестанций и ушли спать на полчаса раньше обычного, в 19:43 CST.
18 февраля, воскресенье. День 12. Первая попытка посадки
«Атлантис» имел две посадочные возможности: торможение на 169-м витке в 10:47 и посадка в 11:53, или сход с орбиты в 12:22 и посадка в 13:28 CST. Предварительный прогноз был благоприятным, но к утру порывы ветра на флоридской посадочной полосе превышали норму. В 06:50 астронавты начали подготовку к приземлению – конфигурирование управляющих компьютеров, установка двух кресел специалистов полета на летной палубе и одного на средней, уборка кухни. В 08:08 были закрыты створки грузового отсека. Тем временем Чарлз Прекурт, командир отряда астронавтов, слетал на разведку погоды на T-38, выполнил пробный заход на посадку на самолете – имитаторе шаттла STA и сообщил, что ветер в пределах нормы. Астронавты надели скафандры, зафиксировались в креслах и начали обильно пить – это помогает реадаптироваться к тяжести.
И все-таки в 10:22 руководитель посадочной смены Лерой Кейн отменил сход с орбиты. Вместо 15 узлов (7.7 м/с), при которых посадка допускается, боковой ветер достиг 17–18 узлов. Погода не улучшалась, и второй возможностью спуска экипаж тоже не воспользовался. В 11:47 капком посадочной смены Скотт Альтман сообщил, что приземление переносится на завтра. «Ну не лучший сегодня день для возвращения, – сказал он. – Спасибо за ваше терпение». – «Понятно», – отозвался Кокрелл.
19 февраля, понедельник. День 13. Вторая попытка посадки
В этот день приземление во Флориде было возможно в 12:27 или в 14:03. Погода обещала быть хорошей. Тем не менее ЦУП-Х задействовал и посадочный комплекс на базе Эдвардс, хотя там прогноз был «железно плохой» – облачность, сильный ветер и дождь.
И опять не удалось – в 10:26 и в 12:13 ЦУП был вынужден отменить обе попытки приземления в Центре Кеннеди. Порывы бокового ветра достигали 19–23 узлов, собирались дождевые тучи. Астронавты во второй раз сняли скафандры, открыли грузовой отсек и восстановили работу систем по-полетному. ЦУП похвалил их за скорость. «Практика дает плоды», – невесело пошутил командир.
20 февраля, вторник. День 14. Приземление
Астронавтов подняли в 03:13 песней с характерным названием – «Мне уйти или остаться», и в 06:25 они в третий раз начали готовиться к посадке. Хотя «Атлантис» имел запасы расходуемых материалов, в первую очередь в системе электропитания, до среды, время начинало поджимать. На вторник группы обеспечения посадки появились не только во Флориде и Калифорнии, но и на грунтовой полосе Northrup Strip (Уайт-Сэндз, штат Нью-Мексико). Там было три посадочных возможности, а всего, следовательно, семь на четырех витках, с 200-го по 203-й. Правда, из-за особенностей грунта (гипс) садиться в Нью-Мексико можно было только в самом крайнем случае. На Эдвардс разведчиком погоды работал Брайан Даффи, который недавно сам сел туда на «Дискавери», а на Уайт-Сэндз – Джон Янг.
А воды для запасной (испарительной) системы охлаждения орбитальной ступени, которая работает после закрытия створок грузового отсека, оставалось только на три витка. ЦУПу приходилось думать, как лучше выбрать три витка из четырех. «Если мы закроем створки, мы обязаны сесть», – передал на борт Альтман.
Прогноз по Флориде снова был лучше, чем накануне – и опять не сбылся. К посадочному комплексу подошли облака, начался дождь, и в 11:24 Лерой Кейн отказался от посадки во Флориде. Хорошо, что к этой минуте погода в Калифорнии улучшилась, а низкая облачность разошлась! У «Атлантиса», на котором в 09:10 была включена испарительная система охлаждения и в 09:21 закрыт грузовой отсек, остался только один виток...
В 12:59 Кокрелл получил разрешение на сход с орбиты и посадку на базу Эдвардс. В 13:27:20 он и Полански начали над Индийским океаном торможение. Двигатели OMS работали 163 сек и уменьшили скорость корабля на 97.2 м/с. «Атлантис» вошел в атмосферу над Тихим океаном в 14:01, пересек береговую линию США над Санта-Моникой в 14:26, пролетел над Лос-Анжелесом и Палмдейлом. За три минуты до приземления Кокрелл выполнил правый поворот на 210° и в 14:33:05 CST (на Эдвардс было 12:33:05) коснулся полосы 22. Через 57 сек орбитальный самолет закончил пробег и остановился.
Это была 47-я посадка шаттла на авиабазе Эдвардс. Помимо предстоящих расходов на транспортировку корабля во Флориду (около 1 млн $), она сделала невозможным начать следующий полет «Атлантиса» 8 июня. «Мы можем ожидать задержку даты этого старта на 7–10 дней. Середина июня, не раньше», – объявил менеджер программы Space Shuttle Рональд Диттмор.
Через 45 мин экипаж Кокрелла покинул корабль, по традиции обошел его и уехал ночевать в центр послеполетного научного обеспечения при Центре Драйдена NASA. Вечером с Кокреллом в течение пяти минут разговаривал Джордж Буш-младший. Президент поздравил экипаж с успешным полетом и сказал, что гордится их службой стране.
21 февраля астронавты вернулись в Хьюстон.
Осмотр «Атлантиса» на месте посадки выявил 58 повреждений теплозащиты на нижней части корабля, из них восемь размером от дюйма и выше. Это очень мало.
Перевозка «Атлантиса» во Флориду на самолете SCA №911 планировалась на 28 февраля и 1 марта. Однако из-за неблагоприятной погоды в Калифорнии и по трассе перелета отправка в назначенный день не состоялась.
По сообщениям NASA, KSC, MSFC, DFRC, CSA, РКК «Энергия», Boeing, LMMS, OSC, AP, Reuters, AFP и Дж.МакДауэлла. Использованы фото NASA
|
