Гудок электровоза
на орбите, или
Полет STS-110
И.Лисов, «Новости космонавтики»
Фото NASA
Девять месяцев на Земле
Нынешний полет «Атлантиса» – юбилейный, 25-й. Предыдущий закончился 24 июля 2001 г. посадкой в Центре Кеннеди во Флориде, и старт STS-110 первоначально планировался на 28 февраля 2002 г.
Межполетная подготовка корабля началась во 2-м отсеке Корпуса обслуживания орбитальных ступеней OPF. Здесь 2 августа с корабля сняли для обследования комплект основных двигателей. Затем «Атлантис» временно перевели в 4-й высокий отсек Здания сборки системы VAB – его место в OPF потребовалось для послеполетного обслуживания «Дискавери». 17 сентября два корабля произвели «рокировку», и подготовка «Атлантиса» возобновилась.
Теперь предстояла 10-недельная «мини-модификации» орбитальной ступени, во время которой питание с корабля было снято. За это время была тщательно исследована бортовая кабельная сеть и проложена новая на участке соединения корабля с внешним баком. Были также установлены новые твердотельные устройства «массовой памяти» MMU, в которых хранится бортовое ПО управления полетом орбитальной ступени. В общей сложности за 10 недель было сделано 24 изменения в системах корабля, но из-за этих работ старт был отложен до 21 марта.
Параллельно 1–5 октября заменили неисправный двигатель в системе реактивного управления RCS, в ноябре – иллюминаторы №2 и №3 на летной палубе, а в начале декабря – вспомогательную силовую установку APU №3.
К середине декабря в здании VAB закончили сборку ускорителей для STS-110 и пристыковали к ним внешний бак.
19 декабря «Атлантис» был вновь поставлен под питание, но в этот же день старт перенесли еще раз – на 4 апреля. Руководители программы решили снять с него оба блока двигателей орбитального маневрирования OMS, чтобы проверить несущую способность узлов крепления №5. Проведенное перед этим бороскопическое исследование показало, что геометрические размеры деталей узлов крепления могут иметь недопустимые отклонения.
Левый блок OMS сняли 23 января после длительной задержки, связанной с неверным расчетом массы оставшихся высококипящих компонентов топлива. Остаток составил ни много ни мало 230 кг, и их слили лишь 19–20 января. На узле крепления левого OMS действительно пришлось проводить совмещение отверстий под болты; 1 февраля его установили обратно. В первой половине февраля аналогичные работы провели с правым блоком OMS.
14 января на корабль установили новый комплект основных двигателей. Однако 16 января стало известно, что поверхность седла главного топливного клапана двигателя №3 имеет дефект. 22 января двигатель пришлось снять для ремонта.
6 марта в 09:50–10:20 EST (восточное зимнее время, 14:50–15:20 UTC) «Атлантис» был перевезен в 1-й высокий отсек здания VAB, где прошла его стыковка со сборкой бак–ускорители. 12 марта в 08:30 EST состоялся вывоз системы на старт, а 18–19 марта прошел пробный предстартовый отсчет с участием экипажа Блумфилда.
Тем временем 16–17 марта было проведено рентгеновское исследование болтов насосов вспомогательных силовых установок корабля и обоих ускорителей SRB. Оно показало возможную проблему с креплением насоса системы APS в правом SRB, а потому 23–24 марта он был снят, крепление проверено, а 26 марта вновь установленный насос был испытан в работе. В те же выходные дни заменили и главный контроллер MEC №1.
23–24 марта на старт доставили контейнер с полезным грузом «Атлантиса», а 27 марта его разместили в грузовом отсеке. Интересно, что секция фермы S0 была доставлена из Хантингтон-Бич во Флориду самолетом Super Guppy еще 12 июня 1999 г., и тогда ее запуск планировался на 29 марта 2001 г. Однако сборка станции задержалась, и подготовка S0 в корпусе OCB Центра Кеннеди тоже затянулась – почти на три года. Из того, что описано в разделе «Грузы “Атлантиса”», лишь четыре антенны GPS стояли на S0 изначально. Уже в Центре Кеннеди на S0 были установлены мобильный транспортер, модули распределения питания, радиатор, компьютеры и блоки RGA.
26 марта на смотре летной готовности была подтверждена запланированная дата старта – 4 апреля. Последней ремонтной операцией была замена шести болтов фланца топливной магистрали левого блока OMS, проведенная 29 марта, последним осложнением – замечание к механизмам створок (через которые проходят топливные магистрали от внешнего бака) на днище «Индевора», возникшее при испытаниях этого корабля. На «Атлантисе» створки работали нормально, и их ремонт не требовался. К 1 апреля, как и планировалось, подготовка шаттла на старте была закончена. Остались лишь работы, связанные с загрузкой оборудования, заправкой и предпусковые технологические операции.
 |
Вот так грузы иногда попадают
на борт шаттла.
Идет подъем контейнера с S0.
|
1 апреля около полудня экипаж Майкла Блумфилда прибыл в Центр Кеннеди и первым делом осмотрел в течение часа грузовой отсек «Атлантиса» – хорошо ли лежит полезный груз и нет ли каких-либо острых поверхностей, представляющих опасность при работе в открытом космосе. После этого астронавты отбыли в служебную гостиницу Центра, а работающие на старте сотрудники KSC и фирмы United Space Alliance закрыли створки грузового отсека. Пилоты «Атлантиса» использовали «крайние» дни на космодроме для отработки посадки шаттла на самолете-тренажере STA. 3 апреля члены экипажа провели некоторое время с семьями, ужинали вместе с родными.
Фальстарт
Вечером 3 апреля группа управления дала добро на заправку внешнего бака и было названо время запуска – 17:12:51 EST (22:12:51 UTC). Естественно, оно совпало в пределах допуска со временем, названным Т.Молчаном за две недели до этого. Стартовое окно продолжалось с 17:07:52 до 17:17:50 EST.
Вероятность благоприятных для пуска метеоусловий составляла только 60%, однако до проверки этого прогноза дело не дошло. 4 апреля в 09:27 EST, через 81 мин после начала заправки внешнего бака, отсчет был остановлен и старт отменен из-за утечки, обнаруженной в сварном шве двухслойной 16-дюймовой (406 мм) магистрали дренажа жидкого водорода с восточной стороны мобильной стартовой платформы на комплексе LC-39B. Облако пара, сопровождавшее утечку очень холодного газа, было хорошо видно на мониторах Центра управления запуском за 13–14 минут до остановки отсчета, когда началось заполнение водородного бака с большим расходом. Заправку прервали через минуту после начала утечки, водород вскоре рассеялся и опасность взрыва миновала.
В середине дня запуск был перенесен на 7 апреля, а на следующее утро, оценив более точно объем работ, его отложили еще на сутки. Специалисты космодрома начали повторную подготовку с выгрузки критичных по времени полезных нагрузок со средней палубы «Атлантиса». В ночь с 5 на 6 апреля место утечки заделали на месте 10-дюймовой накладкой и тщательно проверили опрессовкой, захолаживанием жидким азотом и рентгеноскопией. На этот раз справились – но когда на трубе, проработавшей 20 лет в условиях тропического климата, может произойти следующая утечка?
|
Все-таки они его засекретили…
|
|
18 марта агентство AP сообщило со ссылкой на представителя пресс-службы Космического центра имени Кеннеди Брюса Бакингэма, что начиная с полета STS-110 точное время запуска шаттла будет объявляться лишь за 24 часа до старта. До этого момента будет публиковаться только 4-часовой интервал времени, внутри которого находится запланированный момент старта. Решение об этом было «принято несколькими днями раньше высшим руководством NASA».
Кайл Херринг, представитель штаб-квартиры NASA в Вашингтоне, добавил к этому, что тем самым агентство «хочет защитить национальное достояние, то есть «железо», экипаж и персонал, который работает на NASA». Он не сказал прямо, что принятое решение вызвано террористической атакой на США, предпринятой 11 сентября 2001 г., и последовавшими событиями, – это само собой разумелось. Херринг сказал, однако, что времена запусков STS-108 (декабрь 2001) и STS-109 (март 2002) были объявлены задолго до 11 сентября, а потому скрывать их сочли нецелесообразным.
Напомним, что время запуска пилотируемых КА США всегда, начиная с 1961 г., объявлялось заранее. Исключением стали семь полетов шаттлов в 1985–1990 гг. с военными задачами, проведенные в обстановке строгой секретности. Для них также назывался 4-часовой интервал, а время запуска объявлялось только за 9 мин до старта, с началом последней части предстартового отсчета.
Принятое теперь решение было неэффективным и потому бессмысленным. Скрыть время старта шаттла к космической станции невозможно. Оно однозначно определяется моментом прохождения точки старта через плоскость орбиты и не может отстоять от него более чем на 5 мин в обе стороны. Момент прохождения для заданной даты несложно рассчитать по орбитальным элементам на станцию (которые, слава Богу, засекретить не удосужились), а с несколько меньшей точностью – имея только даты и времена предыдущих запусков шаттлов к МКС. В доказательство известный наблюдатель спутников Тед Молчан (канадец, что в данном случае немаловажно) еще 20 марта объявил, что запуск 4 апреля состоится около 22:15 UTC плюс-минус несколько минут.
Довод «за» нашелся только один – потенциальные террористы хуже разбираются в небесной механике, чем «продвинутые» любители, и для них засекречивание может оказаться препятствием. Но тогда еще труднее объяснить, зачем нужно, «засекретив» (в кавычках) время запуска за две недели, после этого объявлять его за сутки? Чтобы террористы все-таки успели подготовиться?
(О том, насколько эта политика противоречила американским обычаям, свидетельствует следующий забавный эпизод. Уже после того, как пресса отшумела по поводу беспрецедентных мер, 28 марта на сайте компании Spacehab Inc. «по ошибке» появилось время запуска STS-107, в котором участвуют грузовой модуль этой фирмы… и первый израильский астронавт. Если бы террористы и планировали нападение на шаттл, то этот пуск был бы для них самым «лакомым»! И только 1 апреля по требованию NASA время запуска было убрано.)
Наконец, не понятно вот что. Координаты стартового комплекса известны совершенно точно. Перед запуском примерно шесть часов шаттл стоит на старте полностью заправленным. Это две тысячи тонн взрывчатых веществ, сила детонации которых сравнима с небольшой ядерной бомбой. Даже если террористы знают только дату и интервал старта и смогут пробиться к объекту – не все ли равно, будет ли он взорван за пять минут до пуска или за пять часов?!
Естественно, в NASA понимали, что решение бессмысленно и им приходится заниматься показухой (на их языке – eyewash), но они выполнили приказ свыше. Итак, 18 марта было объявлено, что запуск «Атлантиса» назначен на 4 апреля между 14:00 и 18:00 EST. (Напомним, что США переходят на летнее время – в данном случае восточное летнее время EDT – в ночь на первое воскресенье апреля, на неделю позже нас.)
Время начала предстартового отсчета 1 апреля названо не было, несмотря даже на то, что по нему вообще нельзя определить момент старта из-за произвольной длины одной из встроенных задержек. Из пресс-релизов Центра Кеннеди за три последних предстартовых дня изъяли детальный график предстартового отсчета – зачем?!
Время прибытия экипажа на старт 18 марта и 1 апреля заранее не объявлялось, что не позволило журналистам участвовать в традиционной встрече на Посадочном комплексе шаттлов. Не было и обычной телевизионной трансляции. Наконец, отменили традиционный публичный выход экипажа из здания OCB перед отъездом на старт. |
Старт в последнюю секунду
Новое время старта было объявлено ровно за сутки: 8 апреля в 16:39:31 EDT (20:39:31 UTC) со стартовым окном от 16:34:32 до 16:44:30 EDT. Предстартовый отсчет был возобновлен 8 апреля в 01:44 EDT с отметки T-11 час, заправка прошла успешно, и до самых последних минут все шло как по маслу.
Уже после того, как астронавты заняли места в кабине «Атлантиса» и началась финальная девятиминутка, в момент T-6 мин 30 сек были отмечены сбои в радиотелеметрических данных, принимаемых резервной системой обработки наземного комплекса. В 16:34:31, на отметке T-5 мин, отсчет был остановлен, а персонал Центра управления запусками уже проводил перезагрузку системы. Из остававшихся до конца стартового окна 299 секунд на эту работу ушло 288.
Отсчет был возобновлен в 16:39:19 EDT, и ровно через 5 минут – за 11 секунд до окончания стартового окна – «Атлантис» все-таки стартовал.
|
Block II
|
|
На «Атлантисе» в полете STS-110 были впервые установлены три основных двигателя SSME последней модификации Block II массой 3514 кг и стартовой тягой по 189.6 тс. Один такой двигатель использовался при предыдущем запуске «Атлантиса» в июле 2001 г. (STS-104), и еще один – в полете «Индевора» по программе STS-108 в декабре. Во всех ближайших полетах также предполагается использовать по три новейших двигателя.
О программе модификации двигателей SSME было подробно рассказано в НК №9, 2001, с.10. Более 100 предприятий в 17 штатах США участвовали в этой программе. Двигатели SSME Block II изготавливаются компанией Boeing Rocketdyne (Канога-Парк, Калифорния) с использованием ТНА высокого давления горючего фирмы Pratt & Whitney (Вест-Палм-Бич, Флорида). Сертификационные огневые испытания двигатели проходят в Космическом центре имени Стенниса в штате Миссисипи.
Проведенные испытания подтвердили значительно более высокую надежность нового ТНА по сравнению со старым «рокитдайновским». Тот был облегчен в максимальной степени, но зато не мог перенести повреждения одной-единственной лопатки турбины. Новый ТНА тяжелее, но даже после потери нескольких лопаток он будет работать – или по крайней мере остановится, не взорвавшись. |
Через 8 мин 35 сек после старта прошла отсечка безупречно отработавших основных двигателей. Сбросив внешний бак, «Атлантис» вышел на переходный эллипс высотой 59x229 км. На 38-й минуте полета был начат маневр довыведения OMS-2, после которого корабль вышел на стабильную орбиту с параметрами (здесь и далее высоты относительно сферы радиусом 6378.14 км):
- наклонение орбиты – 51.640°;
- минимальная высота – 161.5 км;
- максимальная высота – 232.8 км;
- период обращения – 88.360 мин.
В каталоге Космического командования США «Атлантис» получил номер
27413 и международное обозначение 2002-018A.
Твердотопливные ускорители, отделившиеся через 130 сек после старта и приводнившиеся 8 апреля в Атлантическом океане, спустя двое суток были доставлены в Порт-Канаверал специальными судами Freedom Star и Liberty Star. При первоначальном обследовании никаких замечаний к ним не было выявлено.
 |
Перекличка экипажей STS-110 и МКС-4:
Слева направо, нижний ряд: Эллен Очоа, Майкл Блумфилд и
Юрий Онуфриенко; средний ряд: Дэн Бёрш, Рекс Уолхейм и
Карл Уолз; верхний ряд: Стивен Фрик, Джерри Росс,
Ли Морин и Стивен Смит.
|
Стыковка
За девять минут до запуска «Атлантиса» станция прошла над Центром Кеннеди и в момент старта уже шла от Ньюфаундленда к Ирландии; даже с такого расстояния экипаж Онуфриенко видел запуск шаттла. Чтобы встретиться с МКС, «Атлантису» нужно было обойти цель более чем на полный виток. Поэтому-то орбита выведения и была настолько низкой, и более полутора суток – до утра 3-го дня полета – «Атлантис» оставался на этих же высотах, сначала удаляясь вперед, а потом нагоняя станцию на 15–16° за один свой виток.
Подготовка к стыковке проходила по многократно отработанному плану: переход в режим орбитального полета в неполный первый рабочий день, испытания манипулятора и средств обеспечения стыковки плюс небольшая коррекция орбиты – во второй. От коррекции NC2, планировавшейся 9 апреля в 13:15 UTC, отказались. Из-за задержки старта «Атлантис» перерасходовал около 68 кг топлива; из них 45 кг удалось «отыграть» отказом от коррекции.
Помимо этого, 9 апреля Очоа и Росс побеседовали с корреспондентами телестанций Индианаполиса (это родина Росса) и агентства AP. Россу задали провокационный вопрос: не свинство ли это, что он летит в седьмой раз в то время, как 60 астронавтов NASA еще ни разу не слетали? Ха, не на того напали. Джерри вежливо объяснил, что те, кто будут долго ждать и упорно работать, смогут слетать столько же.
Третий день на «Атлантисе» начался 10 апреля в 08:44 UTC (03:44 CDT – хьюстонское летнее время), когда корабль и станцию разделяло не более 3000 км. В это же время подъем был и у 4-й экспедиции на МКС – программа полета предусматривала необычно большое количество совместных работ, и распорядок дня решили полностью совместить. Стыковка была назначена на 16:06 UTC, а пока Юрий Онуфриенко настроил камкордер для записи встречи экипажей и взял образцы воздуха. Дэн Бёрш активировал стойку контроля атмосферы CCAA и считал данные радиационных датчиков в эксперименте EVARM – уже завтра они будут работать за бортом. Карл Уолз собрал аппаратуру IWIS для регистрации динамики станции при стыковке и изготовился к съемке шаттла.
В 13:45 Блумфилд и Фрик выполнили маневр TI, которым начинается заключительный этап сближения с расстояния в 8 морских миль. «Атлантис» как бы поднырнул и к 15:05 был уже в 500 м снизу от орбитального комплекса. Спустя 10 мин на дальности 180 м Майкл Блумфилд перешел на ручное управление и аккуратно вывел «Атлантис» в точку впереди станции – «на вектор скорости». В 16:05 UTC (11:05 CDT, 19:05 ДМВ) над территорией Китая произошло касание стыковочного узла шаттла к узлу гермоадаптера PMA2. Бортинженер станции Дэн Бёрш отметил это событие ударом в судовой колокол, как делал когда-то первый командир МКС Билл Шеперд. По уставу вроде это дело командирское – но какое, собственно, дело Юре Онуфриенко до устава и традиций американских ВМС?
|
Седьмой старт Джерри Росса
|
|
54-летний Джерри Росс, астронавт NASA из набора 1980 года, стал первым, кому удалось превзойти рекорд легендарного Джона Янга – слетать в космос больше шести раз. Как оказалось, оба астронавта высоко ценят друг друга – один не завидует, второй не зазнается.
Янг в интервью радио CBS сказал: «Рекорды ставят для того, чтобы их побить, и я очень горд стариной Джерри. Он умеет работать. Он давно в этом деле… и он отличный мужик.
Прекрасно, что люди начинают летать в космос чаще, чем мы привыкли. Я бы и сам полетел, но это было бы очень опасно: моя жена сказала, что убьет меня, если я отправлюсь туда снова».
А вот слова Росса: «Джон Янг – мой герой. Никто и никогда не превзойдет то, что ему удалось достичь в жизни… сколько бы раз он ни слетал в космос».
«Я знаю, чего ожидать, и с нетерпением жду этого снова, – сказал Росс в предполетном интервью. – Думаю, у меня тяга к космическому полету, потому что я люблю в нем все.
Думаю, Всевышний заботился обо мне все это время. Непонятно, почему мне так повезло – но я благодарен за каждую минуту полета».
Рубежа в шесть полетов после Янга (1983) смогли достичь Стори Масгрейв (1996), Фрэнклин Чанг-Диас и Джерри Росс (1998) и Кёртис Браун (1999). Из советских космонавтов ближе всего к рекорду подошел Геннадий Стрекалов – он слетал пять раз и еще один пуск был прерван срабатыванием системы аварийного спасения. |
Люки между «Атлантисом» и модулем PMA2 были открыты в 18:07 UTC. В Лабораторном модуле Юрий Онуфриенко, Дэн Бёрш и Карл Уолз приняли своих первых гостей за четыре месяца полета. Теперь-то гости пойдут чередом…
Юра показал прибывшим станцию (Росс, Очоа и Блумфилд уже бывали на ее борту, но многое изменилось), Дэн проложил воздуховод – и закипела работа.
Стивен Смит и Рекс Уолхейм сновали между «Атлантисом» и Шлюзовым отсеком Quest, из которого завтра им предстояло выходить в открытый космос, перенося различные инструменты. Карл Уолз помогал им в подгонке скафандров по размеру, в разборке инструментов и оборудовании отсека E/L «Квеста».
Эллен Очоа и Дэн Бёрш забрались в Лабораторный модуль и с успехом провели «сухой прогон» установки фермы S0 – Эллен как оператор манипулятора станции, специально натренированный на эту задачу, а Дэн как главный консультант по его состоянию и выявленным особенностям. В дополнение к трем имеющимся на рабочей станции RWS установили два новых дисплея, на которые шел видеосигнал с камер на манипуляторе шаттла. Без камер из LAB'а ничего не видно – единственное окно модуля смотрит совсем «не туда». Вот был бы Купол… но когда он еще будет! Эллен и Дэн проверили, правильно ли стоят камеры, и убедились, что канадская «рука» слушается команд.
Блумфилд заполнил и перенес на станцию первые две емкости CWC с водой. Что же до Юры Онуфриенко, то ему сразу после встречи в СМ и брифинга по безопасности было запланировано полтора часа велоэргометра, а затем – обслуживание СЖО.
В этот же день Морин, Росс и Бёрш перенесли в LAB, установили в стойку Express №4 и запустили аппаратуру CPCG-H.
Чтобы снизить температуру на АБ (предположительно, она повысилась из-за перехода в режим полного заряда), ЦУП-М перешел с СКВ1 на СКВ2.
Установка и подключение S0
С самого утра 11 апреля Дэн и Эллен взялись за главную работу – перенос S0 с корабля на станцию. Вскоре после 10:00 Очоа захватила ферму манипулятором станции SSRMS и в 10:30 подняла ее из грузового отсека шаттла. Для SSRMS это был второй крупный груз, причем вдвое более тяжелый, чем ШО Quest. Стив Фрик сидел за манипулятором «Атлантиса», показывая Эллен то, что она не видела в «свои» камеры.
Очоа обнесла груз слева вокруг модуля LAB (по новой траектории, разработанной с минимальным использованием дефектного запястного сустава манипулятора), подняла его к платформе LCA и установила в пределах досягаемости «крюка» системы MTSAS. По команде Ли Морина в два приема, в 13:25 и 13:46, «крюк» сработал и притянул S0 вдоль направляющих этого необычного стыковочного механизма.
К этому моменту Стивен Смит и Рекс Уолхейм уже были в скафандрах в отсеке экипажа ШО Quest. В 14:33 они разгерметизировали свой отсек, через 2 минуты открыли люк и в 14:36, на 20 мин раньше графика, начали первый выход в программе STS-110. Эллен Очоа и Дэн Бёрш подвели к ним манипулятор SSRMS, на который с помощью Смита забрался новичок Уолхейм. Для Стива этот выход был шестым – он много потрудился в двух полетах по ремонту «Хаббла» – и ему проще было передвигаться самостоятельно. Джерри Росс и Карл Уолз наблюдали за работой товарищей из кабины «Атлантиса». (Использование ШО Quest означало, что корабль и станция не изолируются друг от друга и люки остаются открытыми. Это плюс. Есть и минус: отсек экипажа ШО настолько тесен, что два человека в скафандрах помещаются в нем только в позиции «валетом».)
|
Задачи выхода:
|
|
- жесткая фиксация секции S0 двумя телескопическими опорами
MTS;
- установка кабельных коробов и стыковка кабелей к разъемам на Z1 и
LAB;
- подключение одного подвижного разъема TUS и подача электропитания на мобильный транспортер.
Расчетная продолжительность – 6 час 30 мин. |
В первую очередь нужно было надежно закрепить ферму S0 со стороны ее передней части двумя «двуногими» V-образными опорами. Сначала астронавты взялись за правую из них, если ориентироваться по направлению полета. Смит снял стартовое крепление, а Уолхейм разложил опору и прикрутил каждую из двух ее «ножек» к монтажным площадкам на корпусе Лабораторного модуля четырьмя болтами на 5/8 дюйма (около 16 мм). Это самые толстые и прочные болты на станции, и крутить их приходилось целой кучей инструментов: сначала электроотверткой PGT, затем торцевым ключом с усилителем. (В это нелегко поверить, но одна только ферма в полностью собранном состоянии будет иметь длину 108.5 м и массу порядка 120 тонн. Отсюда и вытекает необходимая прочность болтов.)
 |
Перенос фермы S0 станционным манипулятором.
|
К 16:11 была готова правая опора, а через 45 мин Рекс закончил и с левой. Смит уже ушел на заднюю часть S0, чтобы развернуть хвостовой короб электроаппаратуры (Aft Lab Avionics Tray) с электрокабелями, шинами данных и аммиачными магистралями. За обилие «хвостов» астронавты прозвали это место крысиным гнездом. Сначала развернуть короб полностью не удавалось; ЦУП-Х взял тайм-аут и отправил Стива помочь Рексу установить на поверхность LAB'а правый кабельный короб (Starboard Umbilical Tray или Lab Forward Avionics Umbilical). Эту конструкцию массой свыше 100 кг нужно было отвинтить от места хранения на верхней поверхности S0, перенести на корпус LAB и закрепить там.
Справившись с этим, Стив и Рекс вместе пошли к хвостовому коробу и объединенными усилиями зафиксировали его в правильном положении – «лицом к лицу» с коробом, идущим от фермы Z1 и установленным в полете 3A. На этой операции они отстали от графика примерно на 45 минут. После этого астронавты установили и активировали прерыватель питания CID №6 и долго стыковали к LAB'у и Z1 электроразъемы кабелей – 10 разъемов на заднем коробе и 20 разъемов на правом. Без этого невозможно было обеспечить тепловой режим аппаратуры S0, не говоря уже об использовании ее по назначению.
В 21:03 плановая продолжительность выхода была превышена, а работы еще был непочатый край. Уолхейм устанавливал третий (левый) короб и стыковал его разъемы; Смит тем временем пошел в ШО подзарядить скафандр. Наконец астронавты справились с этой частью программы, ЦУП-Х смог подать питание на секцию Z0, а экипаж станции проконтролировать ее работу по лэптопу. Все было штатно!
В течение следующего часа Рекс и Стив протянули «зенитный» кабель системы TUS №1 на 6 м до мобильного транспортера и подстыковали его к разъему IUA. И бегом в шлюзовой отсек – время, время… Две второстепенные операции остались невыполненными – снятие левого кронштейна стартового крепления S0 и установка прерывателей питания CID №7 и №8.
Смит и Уолхейм вернулись в ШО Quest в 22:15 UTC, закрыли люк в 22:20 и начали наддув в 22:24, проведя в условиях открытого космоса 7 час 48 мин. Это был 35-й выход по программе сборки МКС и 10-й с борта самой станции.
Командир станции в этот день проверял кабели пассивной части системы «Курс» в СМ, обслуживал СЖО, организовал пресс-конференцию с ЦУП-М (см. «Встреча с прессой» на с.20). Уолз перенес вчерашние данные с IWIS, проверил статус американских ПН и в 17:35 провел сеанс радиолюбительской связи со школой г.Сан-Хуан (Пуэрто-Рико). Блумфилд перенес на станцию еще две емкости с водой.
Встреча с прессой
В.Лындин. «Новости космонавтики»
11 апреля, накануне Дня космонавтики, руководители полета выделили для средств массовой информации два телевизионных сеанса связи. Хотя на МКС в это время находилось десять человек (семь из них – экипаж шаттла «Атлантис»), к прессе вышел один Юрий Онуфриенко. Это можно объяснить тем, что, во-первых, пресс-конференция проводилась по российской программе, а во-вторых, американцы готовились к первому выходу в открытый космос, и оба бортинженера МКС – Карл Уолз и Дэниел Бёрш тоже были заняты. Но наши журналисты не обиделись и с удовольствием засыпaли вопросами Онуфриенко.
Почти каждый вопрос начинался с поздравлений. Вот, например, Владимир Яценко (журнал «Персонал и технологии военно-промышленного комплекса»):
– Я с удовольствием поздравляю Вас с предстоящим праздником – Международным днем космонавтики и авиации. И хотел бы также передать Вашим партнерам приятное сообщение о том, что российский национальный комитет учредил первую национальную премию «Здоровое поколение XXI века». Эта премия будет выдаваться тем, кто пропагандирует здоровый образ жизни. И комитет считает вас наиболее вероятными претендентами на получение этой премии, поскольку вы являете собой великолепный пример хорошего космического здоровья.
В ответ космонавт замечает с улыбкой:
– К этому еще можно добавить, что, поскольку я уже четыре месяца как бросил курить, то, наверное, я очень даже подходящая кандидатура.
У Игоря Тихонова (ОРТ) на этот раз гастрономические интересы:
– Вы на орбите уже более ста суток. Могли бы Вы назвать сейчас любимое блюдо из тех, которыми вы питаетесь на станции?
Онуфриенко, хотя и говорит, что вопрос застал его врасплох, но тут же начинает рассказывать:
– Я вчера распечатал банку номер три. Чем больше номер в этой банке, тем она лучше.
– А что это за банка номер три?
– Это консервы. Обычные консервы – может быть свинина, может быть баранина, может быть говядина и т.д. Они выпускаются Бирюлёвским заводом. Они питательные и полезные, их с удовольствием ест весь экипаж. Это самые любимые продукты, которые имеются на борту.
– А чего из продуктов больше всего не хватает?
– Ну, может быть, каких-нибудь свежих зеленых овощей.
Ольга Пастухова (РТР, программа «Вести») интересуется, как космонавты будут отдыхать в свой профессиональный праздник, какую программу отдыха на этот день они себе приготовили? Онуфриенко снова улыбается и объясняет:
– «Программу отдыха» для нас теперь готовит не только наш родной ЦУП, но и Хьюстонский. Оба ЦУПа подготовили нам прекрасную программу. Впереди еще три выхода в открытый космос. Кто будет работать там, а кто помогать. Завтра у нас подготовка. Но, разумеется, мы не забудем и о празднике. Это ведь еще и годовщина запуска шаттла. Так что к этому празднику причастны все, кто сейчас находится на борту Международной космической станции.
Сергей Дедух (телекомпания НТВ) спрашивает, как спустя 41 год после полета Юрия Гагарина космонавт Юрий Онуфриенко оценивает это событие?
Онуфриенко отвечает сразу:
– Ну, начнем с того, что мне сейчас тоже 41 год. И как это все началось, я, конечно, не помню. Но мы все очень благодарны Юрию Алексеевичу Гагарину за то, что он совершил этот полет. О нем много было сказано, написано, и хочется только еще раз вспомнить его добрым словом.
Дедух просит, если это возможно, показать внутренний интерьер станции, засняв его в перерыве между сеансами. Онуфриенко реагирует мгновенно:
– Я сейчас ухожу с экрана, и вы видите центральный пост. Это только начало. Я постараюсь, конечно, показать, но в пределах длины кабеля.
Вопрос от телекомпании Си-эн-эн:
– Как Вы смотрите на визит Марка Шаттлуорта на станцию?
– Я смотрю на это дело нормально. Мы рады любому, кто прилетает, особенно после прошествия нескольких месяцев жизни в космосе. А космический туризм – это нормальное явление.
Журналисты в темпе сменяют друг друга, вопросы буквально сыплются на Юрия Онуфриенко. А он спокойно и добродушно, где с улыбкой, где с шуткой отвечает коротко и по существу.
– Юрий Иванович, здравствуйте. Утренний канал «Настроение» ТВЦ беспокоит Вас. Чувствуется ли приближение праздника, Дня космонавтики?
– Чувствуется, особенно с постоянными напоминаниями о нем. Очень чувствуется.
– Я из агентства «Франс пресс», меня зовут Люк Ферро. А Вы жалеете, что не стали первооткрывателем в космосе?
– У меня нет таких амбиций. Я думаю, что сейчас развитие космонавтики на таком уровне, что это уже нормальная работа, это как обычная трудовая вахта, это как удаленный форпост, на котором работает обычная команда, выполняет задания, составленные, скажем так, на Большой земле.
– Телевидение «Подлипки», Ирина Колобова. Что бы Вы хотели сказать своим собратьям в Королёве в канун праздника?
– Для космонавтов самый ближайший город к Звездному городку – это город Королёв. Это прекрасный город. Я знаю многих его жителей. Большинство из них так или иначе связаны с космосом. Само название города говорит об этом. Мне хочется поздравить всех с этим замечательным праздником, пожелать всего самого-самого хорошего, особенно тем, кто готовит космонавтов, готовит ракетно-космическую технику, кто отправляет ее на Байконур, кто отправляет ее дальше в космос. Поздравляю всех-всех-всех!
– Юрий Иванович, Вас приветствует и поздравляет с наступающим праздником коллектив журналистов Российского информационного агентства «Новости». По телефону говорит Пузырёв Эдуард Игоревич, специальный корреспондент этого агентства. К Вам вопрос такой, Юрий Иванович. Вы не первый раз в космосе, есть с чем сравнить первый полет и этот. Что Вас удивило на этот раз? Приходится ли работать в американском сегменте? Каковы ваши отношения, были ли они ровные и удалось ли их сохранить, а может быть, и не надо было «удаваться», а само собой получилось? Видите, сколько вопросов.
Ответ космонавта был, пожалуй, лаконичнее вопросов журналиста:
– Отношения в экипаже нормальные. Несмотря на то что мы регулярно слушаем новости, в том числе и политические, обстановка на борту практически не меняется. Какой она была в начале экспедиции, такая и сейчас. Это, может быть, самое главное завоевание здесь, на Международной космической станции.
Теперь об отличиях, которые были на станции «Мир» и теперь есть на МКС. Служебный модуль «Звезда» почти не отличается от Базового блока «Мира», но на МКС гораздо выше уровень компьютеризации. Все управление бортовыми системами осуществляется здесь через компьютеры. По-иному состыкованы и модули. На «Мире» был перекресток из модулей, пристыкованных к переходному отсеку, а здесь они идут друг за другом. Сейчас в одну линию выстроились грузовой корабль «Прогресс М1-8», модули «Звезда», «Заря», «Юнити», «Дестини» и прибывший вчера корабль «Атлантис». Пролет вдоль всей станции через все модули составляет минимум полминуты.
Тут пресс-конференцию прерывает оператор ЦУПа:
– Юра, Юра, одну секундочку. Нам нужно провести тестовую связь с Кремлем. Сейчас поговори, пожалуйста, несколько секунд. Вызови, пожалуйста, Кремль, Юра.
Дело в том, что сеанс сегодняшней пресс-конференции одновременно служит репетицией завтрашнего разговора с Кремлем. Командир МКС понимает это и временно прекращает разговор с прессой.
– Это борт Международной космической станции. Как нас слышно, Кремль? Тест связи. Это борт Международной космической станции, говорит Юрий Онуфриенко. Как слышно?
Пока длится тест, приближается конец сеанса связи. Остается меньше минуты…
– Юра, добрый день. Это Валерий Бабердин.
Корреспондент информационного агентства Интерфакс Валерий Бабердин, между прочим, имеет сертификат космонавта-исследователя, и подготовку в ЦПК он проходил одновременно с Онуфриенко.
– Привет, Валерий, с наступающим! – дружески приветствовал своего бывшего коллегу Юрий.
– И тебя тоже с наступающим. У меня по делу сразу вопрос, а то времени мало осталось. Идет разговор о том, что в ближайшие несколько лет будет три человека на станции. Как такой экипаж сможет справляться, на твой взгляд, с обслуживанием систем, с выполнением экспериментальных работ?
– Да, Валерий, я думаю, пока без дальнейшего наращивания станции три человека – это самый оптимальный состав, который может здесь быть.
Бабердин хотел задать еще вопрос, но станция уже покинула зону связи...
|
Кремль – ЦУП – МКС
|
|
В.Лындин.«Новости космонавтики»
12 апреля. День космонавтики. Как всегда, в этот день планируются телевизионные сеансы. Но к одному из них готовились особенно тщательно – проводились тренировки, репетиции. И работа не пропала даром. Картинка из космоса действительно была отличная. Юрий Онуфриенко, Карл Уолз и Дэниел Бёрш, слегка волнуясь, приготовились к разговору с президентом России Владимиром Путиным.
– Включаем Кремль, – говорит оператор ЦУПа экипажу МКС.
И тут на экране появляется картинка из Кремля. На переднем плане президент Владимир Путин. Он обращается к космонавтам:
– Добрый день, уважаемые друзья! Юрий Иванович и Ваши американские коллеги. Я вас приветствую.
Двухсторонняя телевизионная связь, какая у нас была на станции «Мир», на МКС пока еще в перспективе.
– Я прежде всего хочу вас поздравить с 41-й годовщиной первого полета человека в космос, – говорит президент. – Поздравляю вас с нашим национальным праздником, с Днем космонавтики. Я знаю, что все, кто имеют отношение к освоению космоса, радость этого праздника разделяют вместе с вами. Я делаю это от своего имени и от имени президента Соединенных Штатов, с которым только что разговаривал по телефону. Президент звонил мне, 20 минут назад мы с ним закончили разговор. И я вас сердечно поздравляю и от себя, и от его имени. Мы всегда следим за тем, как работают космонавты. Мы восхищаемся вашим мужеством и желаем вам удачи.
– Спасибо огромное, Владимир Владимирович, – благодарит Онуфриенко. – Мы здесь работаем около четырех месяцев, и нет никаких противоречий в нашем экипаже.
– И мы сегодня с президентом договорились по многим очень серьезным вещам, – продолжает Владимир Путин, – в том числе по дальнейшей работе в рамках Россия – НАТО. По разоруженческим вопросам двигаемся вперед успешно, по некоторым экономическим, по разрешению международных региональных кризисов. Но мы нисколько не умаляем значение той работы, которую выполняют российские и американские специалисты совместно на Международной космической станции. То, что вы делаете, – это очень важно и для наших стран, и для всего человечества. И это не только очень хороший пример сотрудничества между двумя государствами, это еще путь к достижению конкретных результатов для Соединенных Штатов, для Российской Федерации, для очень многих стран мира, которые принимают участие в этом грандиозном проекте – «Международная космическая станция».
Затем российский президент перешел к конкретным вопросам. Первый вопрос он адресовал командиру экипажа:
– Юрий Иванович, вы второй раз исполняете обязанности командира экипажа. Как вам работается в этот раз? Может быть, есть какие-то особенности в этом полете по сравнению с той работой, которую вы делали раньше?
Юрий Онуфриенко подтверждает, что ему действительно второй раз приходится командовать космическим экипажем. Первый раз это было на станции «Мир» в 1996 г., и тот полет тоже был шестимесячным, и в том экипаже тоже был представитель США – Шеннон Люсид. Что же касается работы на борту, тут, по мнению Онуфриенко, все зависит от коллектива, от команды.
– Мне лично повезло, – говорит он. – У нас хороший экипаж, хорошая команда, поэтому мы с удовольствием выполняем этот полет. Уже прошло четыре месяца, осталось еще два. Я думаю, мы завершим его успешно.
– У вас очень опытные американские коллеги, – поддерживает командира экипажа Владимир Путин и обращается к американским астронавтам. – Господин Уолз, как вам работается? Нет ли каких-то проблем языкового характера? Как вы оцениваете слаженность, взаимодействие экипажа?
– Господин президент, это для нас большая честь, что вы говорите с нами, – Карл Уолз тщательно подбирает русские слова. – У нас нет проблем языка на борту. Мы долго тренировались, и поэтому хорошо знаем друг друга. И также у нас специальный язык на борту. Он включает сокращения американские и российские. Это язык космоса.
Следующий вопрос другому американскому астронавту:
– Господин Бёрш, вы уже третий раз в космосе. Вы очень опытный человек, член ассоциации выпускников Военно-морской академии США. Мы знаем, что у вас много медалей за заслуги перед своей страной, и в деле освоения космоса прежде всего. Как вы оцениваете условия работы и жизни на станции?
– Условия здесь, на станции, замечательные, благодаря трем экипажам, – говорит Дэниел Бёрш, имея в виду три экипажа предыдущих основных экспедиций. – Когда мы прилетели сюда, мы просто были немножко удивлены, что станция, наш космический дом был готов для жизни, для работы.
– Дорогие друзья, – завершает разговор Владимир Путин, – я хочу пожелать вам успешного выполнения всех задач, которые перед вами стоят в ходе этого полета, успешного выполнения всей программы полета. Здоровья, бодрости духа. Успехов в совместной работе и, конечно, благополучного возвращения на Землю. Всего вам самого доброго.
Поздравляю вас с праздником!
От имени экипажа Юрий Онуфриенко благодарит президента Российской Федерации:
– Спасибо за вашу заботу о том, что вы не забываете пилотируемую космонавтику. Большой привет от всего экипажа. Хотя нас здесь только трое, но всего на борту сейчас десять человек. В это время к нам пристыкован шаттл STS-110. Его экипаж тоже вам передает огромный привет.
– Всех, всех поздравьте, всем передайте наилучшие пожелания. Всего вам доброго. До свидания, – прощается Владимир Путин.
– Всего доброго, всего доброго, – прощаются космонавты.
|
И.Лисов, «Новости космонавтики»
Второй выход: деды за работой
12 апреля – День космонавтики, общий праздник русских и американцев. Правда, первые предпочитают отмечать годовщину полета Гагарина, а вторые – первого полета «Колумбии». (Страшно подумать… За 20 лет, разделяющие эти два события, люди слетали на Луну и создали пять орбитальных станций, на которых жили и работали космонавты. За следующие 20 лет – сто с лишним полетов шаттлов, еще три космические станции, «Салют-7», «Мир» и МКС, и что дальше?.. Но это уже другая тема.)
С Днем космонавтики экипаж поздравил лично Президент РФ В.В.Путин. В 13:45 состоялись переговоры Юрия Онуфриенко с корреспондентами ОРТ, а в 17:28 на связь с экипажем вышли американские репортеры из MSNBC, радио CBS и детройтской телестанции WWJ-TV. Дэн Бёрш признался, что очень рад видеть новые лица: «Не имею ничего против Юрия и Карла, но это просто здорово!» Карл Уолз заранее поздравил Барбару Морган с еще не объявленным, но уже известным всем решением: пройдя подготовку в качестве астронавта NASA, бывший дублер Кристы МакОлифф все-таки полетит в космос (см. с.54).
|
Задачи выхода:
|
|
- жесткая фиксация секции S0 двумя телескопическими опорами
MTS;
- снятие стартовых креплений и ЭВТИ с S0;
- подключение второго подвижного разъема
TUS.
Расчетная продолжительность – 6 час 30 мин. |
Пятый день полета STS-110 и 129-й день ЭО-4 был менее напряженным, чем два соседних. Уолхейм и Смит дозаправили кислородом один из 4 баллонов ШО Quest, а затем Очоа и Уолхейм перенесли дьюар PCG-EGN в ФГБ – здесь он оттает и начнется рост кристаллов биологических веществ. Морин и Росс тем временем перетащили в Destiny оранжерею BPS. Она заняла место аппаратуры для выращивания кристаллов протеинов PCG-STES 07 и 10, которую унесли на шаттл для возвращения на Землю. Пилот Фрик пополнил запасы воды американского сегмента еще одной емкостью. Бёрш считал данные с дозиметров EVARM, полученные во время первого выхода.
Много времени заняли обслуживание и перезарядка скафандров, и еще два вечерних часа ушло на обзор 2-го и 3-го выходов. После этого экипаж отдыхал и даже устроил барбекю с песнями в стиле кантри.
Операторы ЦУП-Х протестировали системы фермы S0, включая четыре управляющих компьютера, блоки гироскопов и антенны GPS.
13 апреля Ли Морин и Джерри Росс выполнили второй выход в открытый космос. Хотя Морин выходил в первый раз, а Росс в восьмой (причем два первых выхода были еще в 1985 г.!), их объединяло одно: оба немолоды, у обоих уже есть внуки. Стив Смит прозвал их «седая команда».
Астронавты разгерметизировали ШО в 14:07 и перешли на автономное питание в 14:09 (по графику – 14:34). Росс вылез самостоятельно и зафиксировал Морина на манипуляторе, которым на этот раз управляли Очоа и Уолз. Майк Блумфилд и Стив Фрик в течение выхода вели фото- и видеосъемку.
 |
Ли Морин с «бумерангом».
|
Более четырех часов заняла у «дедов» первая задача – фиксация S0 с задней стороны двумя трехногими регулируемыми опорами. Росс убрал пять болтов стартового крепления правой MTS, астронавты развернули, вытянули и закрепили ее «ноги» на S0 (Морин, шестью болтами) и на хвостовом днище модуля LAB (Росс, пятью болтами). Придав «ногам» жесткость с помощью специальных механизмов, Джерри и Ли закрыли посадочные места и сами механизмы теплоизоляцией.
Затем Эллен перенесла Ли на левую сторону S0, и такие же действия были проведены над левой опорой. В 19:18 главная работа была закончена, и центральная секция фермы приобрела способность нести полную проектную нагрузку.
После этого Ли и Джерри перевели из транспортного положения на место хранения на верхней стороне S0 два больших кронштейна (Drag Link), на которые секция опиралась в грузовом отсеке, и удалили две килевые цапфы – они помешали бы проезду «поезда». Астронавты также сняли и убрали в ШО часть ЭВТИ, закрывавшей преобразователи DDCU.
В 19:55 Росс и Морин закончили прокладку и стыковку надирного кабеля системы TUS №2. (Транспортер MT будет ездить в положении «на боку».
Соответственно вместо правого и левого рельса у него верхний и нижний. Ну и кабели называются соответственно.) Работа затянулась, потому что из блока разъемов IUA Джерри не смог удалить болт транспортного крепления №3 – он повернулся на 2.5 оборота вместо 7 и застрял. Без удаления болта не мог работать аварийный резак TDA – но опасности он по крайней мере не представлял. Устранение этой неприятности отложили до 4-го выхода.
Прибрав место работы, Джерри и Ли вернулись в ШО, в 21:35 закрыли за собой люк и в 21:39 начали наддув. Выход продолжался 7 час 30 мин.
Онуфриенко и Бёрш работали в этот день с системами станции и научной аппаратурой. Юрий выполнил теплоизоляцию блоков кондиционера СКВ1, осмотрел при помощи лупы поверхности стыковочного агрегата АПАС на гермоадаптере PMA2 в поисках следов клейких веществ и взял с них пробы. Он также установил 19 из 24 металлических автоклавов в печь ZCG и заснял аппаратуру на видео.
Дэн в последний раз взял пробу воздуха в оранжерее Astroculture и отключил ее. Затем он работал с установкой BPS, проверил герметичность камер и провел видеосъемку, заснял также установку CPCG-H, а вечером считал данные с дозиметров EVARM – увы, оказалось, что они не были правильно подключены.
В 22:45 управление ориентацией было передано «Атлантису», и с помощью его двигателей в период с 23:39 до 00:39 был выполнен первый подъем орбиты – c 376.7x390.7 до 378.8x392.7 км.
Третий выход
Стив Смит и Рекс Уолхейм начали третий выход
14 апреля в 13:48 вместо 14:34 по плану и закончили в 20:15 – он продолжался 6 час 27 мин.
Поскольку выполнить главную задачу выхода без отключения питания манипулятора SSRMS было бы невозможно, на этот раз для перемещения Стивена Смита использовался манипулятор «Атлантиса», которым управлял Стивен Фрик, а Эллен и Дэн ему помогали.
Уолхейм начал с освобождения «когтя» системы MTSAS, которым три дня назад была захвачена секция S0 и который после установки постоянных опор уже не потребуется. Смит тем временем подстыковал электроразъемы к панели J300 на верхней части модуля LAB. Теперь нужно было поочередно отключить каждый из двух каналов питания SSRMS и выполнить переключения на панели J400 на нижней части Лабораторного модуля. От конфигурации разъемов на этой панели зависит, какие именно такелажные узлы PDGF для манипулятора станции будут получать питание и обеспечивать передачу данных и видеосигнала. Сейчас Смит работал над тем, чтобы временную конфигурацию превратить в постоянную, когда таких узлов будет два – один на Destiny, где манипулятор «живет» сейчас, и второй на доставляемой в июне Мобильной системе обслуживания. ЦУП-Х отключал нужные электроцепи дистанционно, а при необходимости командовал Дэну Бёршу внутри LAB'а.
|
Задачи выхода:
|
|
- переключение питания манипулятора SSRMS на сеть S0;
- снятие стартовых креплений мобильного транспортера;
- установка трапа Airlock Spur.
Расчетная продолжительность – 6 час 30 мин. |
К 15:58 астронавты справились с первым каналом питания и ушли к мобильному транспортеру. Здесь они сняли стартовые крепления линейного электродвигателя, модулей подвески RSU и системы стыковки интерфейсов UMA, а также теплоизоляцию с модуля дистанционного управления питанием MT.
К 16:40 ЦУП-Х убедился, что первый канал питания манипулятора подключен правильно. Теперь был обесточен второй канал, и сначала Смит, а затем и Уолхейм вернулись к панели J400. К 17:30 они закончили переключения во 2-м канале питания и вернули микрометеоритную защиту на место своей работы, а еще через 40 мин ЦУП-Х восстановил электропитание SSRMS полностью.
За это время Уолхейм установил прерыватели цепей CID №7 и №8 – это был долг за первый выход. Оставалось разложить «шпору» и перенести часть инструментов из ШО в укладку на внешней поверхности Unity. Однако тестирование SSRMS шло медленнее, чем было заложено в график. Это означало, что придется вновь затягивать выход: именно манипулятор станции должен был развернуть трап Airlock Spur из транспортного положения в рабочее. ЦУП-Х решил отложить эти работы на четвертый, по существу резервный выход. Астронавты успели лишь привязать инструмент к поручням на Unity и вернулись в ШО Quest.
Главное было сделано – манипулятор станции получил новые возможности; в частности, по его видеосистеме теперь можно было передавать картинку с трех камер одновременно.
На станции Юра Онуфриенко занимался мелким ремонтом – заменил вентиляторы пылесборников в ФГБ, работал с системой инвентаризации. Бёрш в свободное от обеспечения выхода время взял новые пробы в установке BPS, отключил кабели аппаратуры Astroculture и упаковал ее для переноса на шаттл. Уолз вечером принес, поставил на ее место в стойке Express №4 и проверил биореактор CGBA. В 19:20 Джерри Росс включил морозильник BTR-2 на «Атлантисе», а поздно вечером Бёрш перенес образцы из станционного холодильника в корабельный и выключил первый из них.
В 09:59 управление было передано шаттлу для сброса отработанной воды. Эта операция, необходимость которой вызывает в ЦУП-М обоснованные сомнения (НК №5, 2002, с.23-25), состоялась в 10:39. За борт ушло содержимое бака отработанной воды «Атлантиса», двух переносных резервуаров с МКС и контейнера с конденсатом шаттла – всего примерно 104 л. «Расплата» последовала незамедлительно: из-за не закрытого вовремя клапана в переносной резервуар PWR №1003 залилось 2.3 л грязной воды. Теперь его нельзя использовать в работе со скафандрами, и вместо четырех PWR на станции осталось три.
В 12:45 управление вернули на АС МКС, но только для того, чтобы в 20:54 вновь передать его «Атлантису». Начиная с 21:52 в течение часа Стивен Фрик провел второй подъем орбиты связки, на этот раз до 380.6x394.0 км (приращение скорости составило около 1 м/с).
Накануне состоялась проверка навигационных GPS-приемников, антенны которых находятся на ферме S0. Оба нашли по 4 спутника и начали постоянный расчет вектора состояния орбитального комплекса. Правда, сигналы с антенны №2 оказались зашумленными, возможно, из-за затенения куском ЭВТИ. 14 апреля навигационная система GNC американского сегмента перешла на работу с вектором состояния и временем от GPS №1. Вектор состояния, передаваемый с российского сегмента, был исключен из набора под тем предлогом, что его ошибка в направлении вдоль трассы достигает 4 км. У GPS она должна быть вчетверо меньше.
«Поезд прибудет
с опозданием на восемь часов…»
На восьмой день полета STS-110 железнодорожное движение в космосе было открыто. Это произошло 15 апреля в 12:22 UTC, когда по команде Карла Уолза мобильный транспортер MT тронулся со своего стартового положения в направлении станции 4 (она же S0-B2) на правом конце S0.
Космический электровоз прошел 2.4 м за 7 минут… и не смог правильно остановиться: с вводом в действие «тормозов» MT вдруг лишился данных от магнитных датчиков положения одной из «колесных пар». Бортовое ПО немедленно прервало процесс и запретило дальнейшие операции.
Разобравшись в ситуации, разработчики сделали следующее: в режиме ручного управления разблокировали MT, восстановили данные от датчиков положения, вручную зафиксировали транспортер на станции 4 и дали Уолзу вторую попытку – вместо запланированного вечернего отдыха. На этот раз получилось более удачно. MT прополз со скоростью до 2.5 см/с расстояние 9.8 м до станции 5 (S0-B5) на левом конце S0 и опять не смог зафиксироваться, но операторы были начеку и сразу «обманули» систему. Затем Уолз столь же медленно вернул MT обратно и в 22:40 запарковал его на станции 4. В этом месте он будет дожидаться прихода следующего шаттла, который взгромоздит на него Мобильную базовую систему – а разработчики будут думать, как снизить порог чувствительности датчиков и избежать дальнейших проблем.
В промежутке между двумя «заездами» экипаж провел фотографирование «для истории» и в 16:47 вышел на пресс-конференцию с корреспондентами в центрах Кеннеди и Джонсона и в ЦУП-М. Панические сообщения с нее не стихали еще очень долго – гораздо дольше, чем потребовалось для успешного завершения теста транспортера.
В этот день в баллоны ШО Quest было закачано около 45 кг кислорода и 20 кг азота взамен истраченного во время выходов. Азот закачивался естественным путем (его давление на шаттле выше, чем в баллоне), а кислород пришлось перекачивать специальным компрессором ORCA. Визжал он так сильно, что экипаж даже остановил перекачку – но Хьюстон заверил Уолхейма, Смита и Уолза, что так и должно быть.
Остальное время Росс и Морин готовились к 4-му выходу, а остальные астронавты «Атлантиса» переносили грузы.
Онуфриенко заменил кабель цифровой видеокамеры DVCAM-05. Однако проведенный после этого ТВ-сеанс со сбросом изображения в ЦУП-М положительного результата не дал: пропадало изображение. Причина: обнаруженная неисправность переключателя каналов коммутатора.
Вечером Бёрш, Морин и Смит сделали попытку ремонта клапана ручного выравнивания давления AMPEV в ШО Quest для увеличения скорости разгерметизации. Однако крышку клапана снять не удалось, и ремонт не состоялся.
В установке BPS опасно выросли температура и влажность. Экипажу пришлось снять защитный противошумовой экран, и температура упала с 36 до 27°C. Пока решено эксплуатировать оранжерею без экрана – пусть шумит, лишь бы только работала.
Четвертый выход
Последний выход STS-110 был запланирован как задел на будущее, но по ходу полета на него пришлось перенести несколько текущих задач и выкинуть часть ранее запланированных. В итоге в план работ вошли две основные операции.
|
Задачи выхода:
|
|
- установка трапа Airlock
Spur;
- установка ламп CETA.
Расчетная продолжительность – 6 час 30 мин. |
Росс и Морин наконец-то приобрели опыт, позволивший начать выход 16 апреля почти по графику (в 14:29 вместо 14:34) и почти точно уложиться в циклограмму (6 час 37 мин). Как и их предшественники, «дедушки» поменялись ролями: Джерри оседлал манипулятор станции, а Ли пошел своим ходом. Росс имел преимущество в скорости и потому задержался сначала у правого конца S0 – чтобы убедиться, что три концевика системы стыковки секций фермы работают нормально, – а затем и у левого.
После этого астронавты очень быстро развернули 4-метровый трап с 10 поручнями, соединенный петлями с правой задней частью S0, перекинули его второй конец к ШО и зафиксировали болтами. Морин затем вынес из ШО фары системы CETA, которые Росс установил на кронштейнах – одну на зенитной части узлового модуля Unity, другую – на Лабораторном модуле Destiny. В промежутке между этими двумя операциями Росс оснастил мобильный транспортер двумя «буферами». Морин попытался достать болт из блока разъемов IUA, но безуспешно. Разработчики опасаются, что пироинициатор резака сработал во время выведения «Атлантиса», напрочь заблокировав стартовое крепление. Так или иначе, управлять им с борта станции нельзя.
Кроме того, Джерри и Ли перенесли инструменты для астронавтов STS-111, установили и собрали рабочую платформу PWR для будущих выходов, проложили пять дополнительных поручней вдоль S0, установили электрические преобразователи и прерыватели питания. Джерри Росс устранил затенение антенны GPS одеялом теплоизоляции (и это помогло), а Ли Морин установил спектрометр заряженных частиц EV-CPDS и проверил анализатор малых газовых примесей TGA после замены элемента питания (но прибор оказался неисправным). Наконец, астронавты провели фотосъемку отдельных частей станции.
В 21:06 Росс и Морин начали наддув ШО Quest, закончив тем самым четвертый и последний в этом полете выход. Это был 38-й выход в программе МКС и 13-й проведенный с борта станции. Общая продолжительность всех выходов составила 236 час 27 мин, включая 28 час 22 мин в полете STS-110. Джерри Росс с девятью выходами сохранил за собой первенство среди американских астронавтов с суммой 58 час 18 мин. Стив Смит, кстати, вышел на второе место с 8 выходами общей длительностью 49 час 48 мин. До Анатолия Соловьева, однако, им еще далеко.
В тот же день операторы ЦУП-Х закончили проверку систем S0 испытанием аппаратуры распределения электропитания и перекрестного соединения каналов.
На станции Юрий Онуфриенко протестировал газоанализатор ИК051, взял образцы жидкости в системе регенерации СРВ-К2М и из контуров СТР модуля LAB. Командир также проверил схему эксперимента GTS ЕКА и измерил сопротивление и импеданс кабелей и антенного блока. (Как показало последующее включение, прозвонка цепей результата не дала.
По прежнему сигнал с передатчика 400 Мгц очень слабый, а с передатчика 1400 Мгц отсутствует вообще.) Наконец, Юрий заснял камерой Kodak DCS 460 след удара микрометеорита на иллюминаторе №7 СМ.
Дэн провел сеанс радиолюбительской связи со школой г.Куодж в штате Нью-Йорк и после выхода взял новые образцы из BPS. Карл заполнил одну емкость CWC конденсатом. По требованию ЦУП-Х экипаж замерил уровень шума от работы этой установки в четырех различных точках станции – оказалось, он не представляет опасности.
ЦУП-Х восстановил питание стойки Express №2, а Юрий включил ее компьютер, что позволило возобновить эксперимент ARIS-ICE по регистрации уровня микроускорений.
Расстыковка
Из-за близости экспедиции посещения на «Союзе» ЦУП-Х не стал продлевать на сутки состыкованный полет «Атлантиса» – хотя необходимые ресурсы на корабле были. Поэтому перенос грузов
17 апреля продолжался до самого закрытия люков. Сделать в итоге удалось все. На борт станции перенесли 1011 кг грузов и 664 л воды, заправили 66 кг кислорода и 20 кг азота. На «Атлантис» унесли 1111 кг грузов.
Последней такой операцией стала замена морозильника. Юрий Онуфриенко отключил старый морозильник BTR-1 и убрал его в свободную ячейку стойки Express №4, а Бёрш установил на его место принесенный с шаттла морозильник ARCTIC-1, отснял его камерой Nikon F5 и начал активацию. Дэн также взял образцы воды из резервуаров систем подкормки и контроля влажности оранжереи BPS и долил в первый из них дистиллированной воды.
Операторы в Хантсвилле ввели в работу стойку Express №2, чтобы зарегистрировать нагрузки при расстыковке шаттла аппаратурой SAMS и MAMS.
В 11:20–12:20 пилоты «Атлантиса» выполнили третью коррекцию орбиты МКС. Приращение скорости составило 3.6 м/с, а высота достигла 386.0x401.0 км при периоде обращения 92.370 мин.
В 14:30–15:30 состоялся прощальный обед, а в 16:04 люки в «Атлантис» были закрыты. Точно по графику, в 18:31 UTC (13:31 CDT, 21:31 ДМВ), по команде Джерри Росса шаттл отстыковался от станции. Как и семью днями ранее, Дэн Бёрш отметил расстыковку ударом в колокол.
Стив Фрик отвел корабль на 120 м вперед и сделал облет станции – в общей сложности виток с четвертью. В 20:16 он выполнил маневр расхождения, и Уолз пожелал уходящему экипажу удачной посадки. «Карл, Дэн, Юрий, большое спасибо, – отозвался Блумфилд. – Нам понравилась эта неделя, вы были отличными хозяевами». Через несколько часов «Атлантис» был уже далеко.
Приземление
11-й день на борту «Атлантиса» начался в 07:44 и закончился в 23:14. Утром астронавты провели пресс-конференцию для CNN, Fox News и детройтской телестанции WDIV-TV. После этого Блумфилд, Фрик и Очоа протестировали аэродинамические органы управления и двигатели ориентации орбитальной ступени.
Пилоты выполнили два маневра. Первый проводился в интересах эксперимента SIMPLEX по радиолокационному наблюдению реактивного выхлопа с Земли и исследованию возмущения, создаваемого движением шаттла в ионосфере; следует заметить, что в официальном пресс-ките об этом эксперименте не сообщалось. Вероятно, с этой же целью был выполнен и сброс конденсата из контейнера CWC. Второй маневр представлял собой коррекцию трассы, обеспечивающую наилучшие условия посадки 19 апреля с минимальной величиной бокового смещения. После коррекции «Атлантис» остался на орбите высотой 307.5x403.8 км.
19 апреля ЦУП-Х поднял экипаж в 07:21, а через четыре часа астронавты начали подготовку к спуску. В 14:56 директор посадочной смены ЦУП-Х Лерой Кейн дал разрешение на сход с орбиты. Тормозной импульс был начат над Индийским океаном в 15:18:59 UTC и продолжался 2 мин 19 сек. Уже когда «Атлантис» начал погружаться в атмосферу, ЦУП-Х поменял посадочную полосу – с 15-й на 33-ю. Автоматика вывела «Атлантис» в район Центра Кеннеди; затем Майк Блумфилд взял управление на себя, выполнил правый разворот на 290° и в 16:26:58 UTC (12:26:58 EDT, 19:26:58 ДМВ) коснулся полосы. Спустя 10 сек опустилась передняя стойка шасси, а в 16:28:08 корабль закончил пробег и остановился. Командир Блумфилд и капком Чарлз Хобо обменялись традиционными словами… и все.
Во второй половине дня «Атлантис» увезли в здание OPF, где он будет подготовлен к полету по программе STS-112. Первичный осмотр показал, что теплозащита корабля получила 65 повреждений, из них 17 размером свыше 1 дюйма. Это меньше, чем бывает обычно.
Астронавты провели ночь в Центре Кеннеди и утром 20 апреля вернулись в Хьюстон.
|
Наша
справка
|
|
По состоянию на 22 апреля, ближайшие запуски шаттлов запланированы на следующие даты:
– «Индевор» (STS-111) – 30 мая;
– «Колумбия» (STS-107) – 19 июля;
– «Атлантис» (STS-112) – 22 августа;
– «Индевор» (STS-113) – 6 октября.
Решение об отсрочке трех последних полетов было принято 11 апреля;
неделей позже старт STS-111 был, наоборот, приближен на сутки. |
По материалам NASA, KSC, MSFC, AP, Reuters.
|
