Битва за батареи: русские не сдаются

   В то время как на станции все шло достаточно спокойно, между ЦУП-М и ЦУП-Х разгорались нешуточные страсти. NASA постаралось в последний раз склонить чашу весов в свою пользу и не дать провести эксперимент Cardiocog, упирая на опасность используемых в нем тионил-хлоридных батарей.
   2 ноября в ЦУП-М поступило письмо руководителя проекта МКС от американской стороны Билла Герстенмайера на имя начальника пилотируемых программ Росавиакосмоса М.Синельщикова, где он настаивал на прекращении этого эксперимента и уверял, что российская сторона все равно получит деньги из ЕКА, какие ей были обещаны, если в проведении этого эксперимента примут участие российские космонавты. Тон письма представлял Россию стороной, готовой ради денег пожертвовать безопасностью станции и экипажа. РКК «Энергия», соглашаясь на дополнительные меры безопасности, не могла признать выводы американской стороны корректными и продолжала настаивать на возможности проведения этого эксперимента в соответствии с рекомендациями своих специалистов. 
   В ответ ЦУП-Х отказался передать радиограмму на «Кардиоког» через свои средства и угрожал сам выйти на экипаж с запретом проведения этого эксперимента. Дело запахло «Карибским кризисом». И только стойкость, проявленная сменным руководителем полета Александром Лобасовым, подкрепленная указаниями руководителя полета Владимира Соловьева, смогли переломить ситуацию. ЦУП-Х дрогнул и согласился передать разрешающую радиограмму на борт. 
   Только получив квитанцию командира экипажа Валерия Корзуна, что радиограмма на борту и файл открывается, специалисты в ЦУП-М смогли вздохнуть спокойно: кончилась политика, началась нормальная работа. 
   3 ноября. 152 сутки. Встав опять в 08:30, экипаж ЭП-4 во время утреннего туалета выполнил эксперименты «Вирус» и «Сон». Франк также активировал второй микробный образец в эксперименте Message и в 09:15 провел сеанс радиолюбительской связи (эксперимент ARISS) с учащимися Королевской технической школы города Син-Трёйден.
   После завтрака (к сожалению, без любимого Сергеем Залетиным творога с орехами) гости занялись экспериментом Cardiocog. Он начался с измерения артериального давления у Франка. Затем бельгиец подготовил аппаратуру для измерения сердечной деятельности и провел тесты с разными темпами дыхания. При работе с т.н. стрессовой таблицей (матрица четырехзначных чисел, от каждого из которых надо вычитать фиксированное число) Франку помогал Юрий. В остальном же эксперимент рассчитан на одного обследуемого. 
   Залетин в это время проводил тренировку по режимам спуска на «Союзе ТМА-1» для Трещева и Корзуна. На этом корабле введено много новых форматов, помогающих получать больше информации, и своими знаниями Сергей Залетин охотно делился.
   Трещеву пришлось рабочий день начинать раньше запланированного времени: перед завтраком отказал разделитель на третьей линии системы регенерации воды из конденсата (СРВ-К), и Сергей его заменил. 
   Завершив эксперимент Cardiocog, Франк передал эстафету его проведения Юрию, поменял видеокассеты в экспериментах PromISS и DCCO и, вернувшись в СМ, помог ему «справиться со стрессом». Залетин тоже не оставался без дела: ровно через 48 часов после запуска установки Aquarius-B он завершил первый эксперимент под названием Rhosignal. 
   Пегги, сняв направляющие системы ARIS на стойке Express №2, подготовила регистрирующую аппаратуру GasMap, откалибровала оборудование PuFF и провела в последний раз за полет – как она думала – одноименное исследование дыхательной функции себе и Валерию. Затем американка взялась за физкультуру – по обыкновению одним блоком на 2.5 часа – и потому чуть опоздала на обед. Все же ей повезло больше, чем Юрию Лончакову, которому из-за постановщиков эксперимента, желающих провести его на всех трех космонавтах в один день, пришлось есть самым последним и в одиночестве. 
   Пообедав, Юрий приступил к видеосъемке работы Франка над символикой и сувенирами. Два раза им пришлось прерываться, и оба раза «по вине» Франка. Сначала он помог Сергею в эксперименте «Кардиоког», а затем проводил приватную конференцию со своим врачом. Пегги после обеда свернула эксперимент PuFF и выключила оборудование GasMap, а затем проверяла электрическую схему холодильника ARCTIC-2, который упорно не хочет держать +4°C, и кое-чего добилась: ей удалось выяснить, что виноват не контроллер, а сами термоэлектрические элементы. Центр управления ПН возрадовался и попросил американку провести аналогичные тесты на холодильнике ARCTIC-1.
   Валерий Корзун и Сергей Трещев, готовясь к возвращению на Землю, провели тренировки в костюме «Чибис» (ОДНТ, МО-4) – восстанавливали сосуды ног искусственным приливом крови.
   Сергей Залетин, проводивший в этот день последним эксперимент Cardiocog, отчитался перед ЦУП-М о состоянии аппаратуры. Батарейный блок был «в прекрасном состоянии, замечаний нет». А вот состояние электродов оказалось неважным: во время эксперимента они принялись отклеиваться и пришлось повторять подготовку и сам эксперимент. Только на третьем обследуемом удалось отработать методику смазывания электродов дополнительным количеством геля так, чтобы они держались весь эксперимент.
   Вечером, в 21:25, Франк провел два ТВ-сеанса с городом Син-Трёйден – с друзьями, общественностью и местными властями. В ЦУП-М картинка поступала хорошего качества, но в черно-белом исполнении, хотя на пунктах приема изображение было цветным.
   ЦУП-Х попросил Уитсон установить тканеэквивалентный счетчик TEPC около своего спального места TeSS в Лабораторном модуле: специалистов интересует эффективность блоков радиационной защиты вокруг гамака Пегги.
   4 ноября. 153 сутки. На этот раз задержки с завтраком были у основного экипажа: они по очереди измерили массу тела (МО-8). Этим воспользовались «посещенцы» и съели все самое вкусное. Затем Франк Де Винн и Сергей Залетин выполнили второй сеанс эксперимента Neurocog. Специалисты разработали методику записи результатов для двух обследуемых на одну карту памяти, и экипажу удалось эту рекомендацию реализовать.
   Валерий Корзун и Сергей Трещев начали суточный сбор мочи в рамках эксперимента «Диурез», направленного на исследование водно-солевого обмена и гормональной регуляции в условиях космического полета. Сергей в 11:10 начал суточную регистрацию сердечной деятельности (МО-2), но и это еще не все: вместе с Валерием он провел медицинское обследование с записью результатов на видеокамеру HDTV. Оно стало заключительным в серии экспериментов с видеокамерой HDTV по заказу NASDA.
   Затем Корзун выполнил ежемесячную профилактику бегущей дорожки TVIS, а Сергею Трещеву, как всегда, досталась самая грязная работа: сначала он привел АСУ корабля «Союз ТМ-34» в исходное состояние (пока он служил спасателем для ЭО-5, в АСУ имелся женский мочеприемник), а затем подготовил мочеприемники к возврату на Землю.
   Пегги всю 2-ю половину дня занималась техобслуживанием анализатора летучих соединений VOA: демонтировала его со стойки, провела ресурсные замены агрегатов анализатора и установила опять на стойку. Она также поставила на зарядку аккумуляторы скафандров и попыталась проверить холодильник ARCTIC-1, но не смогла добраться до его блока электроники – у шурупа, которым закреплена задняя стенка, сорвана резьба. Похоже, отремонтировать этот холодильник в условиях полета невозможно.
   Юрий несколько раз за день занимался наблюдениями по эксперименту «Диатомея» (Гвинейский залив, зона выноса Амазонки) и один раз – экспериментом «Ураган» (тоже Амазонка).
   Вечером вместе с Сергеем Трещевым они приступили к эксперименту «Акустика-М» (ТЕХ-3) по исследованию акустических условий голосовой связи экипажа МКС. Этот эксперимент на станции проводился впервые. Была собрана схема: наушники, измеритель шума, лэптоп №3. В сеансе предполагалось диктовать специальные таблицы слов из ЦУП-М, а звук из наушников записывать на лэптоп. Но оказалось, что на лэптопе не активирована стандартная программа Windows «Звукозапись», и быстро это сделать космонавты не смогли. Во втором сеансе связи таблицы из ЦУП-М все же диктовались, но только с записью шумомером уровня шума в наушниках. 
   Де Винн заменил видеокассеты в экспериментах PromISS и DCCO, инкубировал очередной штамм и сохранил предыдущие образцы в холодильнике «Криогем». Он также успешно провел два телемоста. Сначала, в 18:56, он пообщался со школьниками в Европейском космическом центре (г.Редю). Правда, связь со школьниками и их руководителем Дирком Фримоутом (первый астронавт Бельгии, летавший на STS-45) появилась ближе к концу сеанса: из Бельгии никак не могли дозвониться до ЦУП-М и только после звонка с нашей стороны связь установилась. В 20:30 состоялся сеанс связи со студентами и журналистами в Европейском центре космической техники ESTEC и учеными в планетарии Берлина. Эту встречу вели Ульф Мербольд и Умберто Гвидони.
   Представители Канадского космического агентства в ЦУП-Х между 14 и 17 часами протестировали мобильный транспортер MT и обновленное ПО для захвата грузов. Все нормально, система готова к работе в полете STS-113.
   «Электрон» в этот день отказывал дважды. Один раз его включил экипаж, а второй раз – ЦУП-М, так как отказ произошел во время сна. А вот американская система CDRA, аналог нашей системы «Воздух», отказала основательно: запустить ее повторно не удалось. Судя по поведению аппаратуры, два клапана не доходят за разумное время до нужного положения. 
   5 ноября. 154 сутки. Как обычно, у экипажа «Енисеев» работа началась до завтрака: кроме привычных экспериментов «Вирус», «Сон» и Message, в 09:00 Франк пообщался по радиолюбительской связи (ARISS) с обитателями детского Космического лагеря в г.Редю. 
   Однако не только у экспедиции посещения утром эксперименты. Более серьезный, можно даже сказать «кровавый», эксперимент проводила основная  экспедиция. Валерий и Сергей, завершив суточный сбор мочи и уложив пробы в морозильник «Криогем», продолжили эксперимент «Диурез» отбором венозной крови. Специалистом по ее взятию был прекрасно себя зарекомендовавший в эксперименте Sympatho Сергей Залетин, и на этот раз он выполнил задание без лишних проколов. 
   Трещев завершил в 10:30, после завтрака, суточную регистрацию ЭКГ и передал эстафету по ношению кардиокассеты Валерию. Сам же Сергей заменил согласно регламенту фильтр газожидкостной смеси и блок колонок очистки в системе СРВК.
   Юрий начал свой день с наблюдений за вулканами, но этому мешала сильная облачность. Затем он взялся за эксперимент Neurocog, а основным его помощником был Сергей Залетин. Командир ЭП-4 помогал бортинженеру-2 надевать снаряжение, поддерживал при свободном парении и снимал. Участвовал в проведении видеосъемки и Франк, но все же основная работа у него была в LAB'е. Утром бельгиец демонтировал завершившийся эксперимент DCCO и поменял кассету в аппаратуре продолжающегося эксперимента PromISS. В результате весь экипаж ЭП обедал с 15-минутным опозданием по отношению к «аборигенам». 
   Так как Neurocog проводился на одном обследуемом, эксперимент завершился до обеда. Во 2-й половине дня Лончаков отправился в LAB фотографировать монтаж нового прибора Nanoslab, который Де Винн должен был установить вместо DCCO. Монтаж прошел без замечаний, а вот включить аппаратуру не удалось: питание от MSG было, а блок электроники Nanoslab не включился. Были выданы рекомендации на отстыковку разъемов кабеля данных от блока Nanoslab, но в этот день включить аппаратуру не удалось.
   Зато у Юрия день был более успешным. Пришедший на связь специалист быстро восстановил программу «Звукозапись» на лэптопе №3 – и эксперимент «Акустика» был выполнен по требуемой методике. Правда, Юрий не переписал данные после первого сеанса на дискету, и после второго сеанса произошло переполнение памяти на лэптопе. Результаты второго сеанса пропали. Еще Лончаков продолжал снимать Землю (Атлантика, вулканы Этна и Эль-Ревентадор, ледник Колка).
   Франк успешно провел телемост с представителями телевизионных компаний Бельгии и показал сюжеты о своей работе по экспериментам. 
В установке PGBA, доставленной в октябре «Атлантисом», наконец-то показались ростки.
   Основной экипаж занимался упаковкой грузов для STS-113/11А, профилактикой велоэргометра CEVIS, изменил конфигурацию скафандров EMU для предстоящих выходов, а также «боролся» с «Электроном» и CDRA. Ни та, ни другая установка не работали стабильно, вернее – стабильно отключались. Один только «Электрон» перезапускали 4 раза, добиваясь его работы в режиме 48 А. 
   CDRA удалось включить вечером, но до утра она не доработала. Наш «Воздух» работает на двух каналах из трех, и на шесть человек его усилий не хватает. Давление СО2 достигло 3.5 мм рт.ст. и растет. По достижении критического уровня 7.6 мм (1%) придется использовать американские поглотительные патроны для снижения СО2.
   Когда экипаж уже лег спать, начал подрабатывать с включением аварийной сигнализации датчик дыма №6 в СМ. Пришлось датчик отключить. 
   ЦУП-Х выдвинул ряд новых требований по действиям экипажа при нештатной работе батарейного блока в эксперименте Cardiocog и заявил, что иначе не пропустит радиограмму на борт. Так как дело касалось действий в нештатных ситуациях, то ЦУП-М согласился и включил предлагаемые рекомендации в радиограмму. 

Сергей Залётин и набор слесаря-сборщика.

   Хьюстон поменял функции управляющих компьютеров C&C: теперь первый – основной, второй – запасной, третий – в резерве.
   6 ноября. 155 сутки. Начало дня выдалось спокойным. Объединенный экипаж завтракал вместе. Сразу же после завтрака, уложив очередной контейнер по эксперименту Message в «Криогем» и поставив новый на инкубацию, Франк срочно начал эксперимент Cardiocog – чтобы Юрий тоже успел и пообедал не очень поздно. Эксперимент проводился со вторым комплектом батарей и прошел без замечаний.
   Корзун утром закончил суточное измерение ЭКГ и вместе с Уитсон оценил физическое состояние на американской аппаратуре. Эксперимент «Взаимодействие» выполнил весь экипаж МКС-5. 
   Сергей Трещев и Юрий Лончаков демонтировали локальный коммутатор ТА251МБ и ПЗУ из БО корабля «Союз ТМ-34», пополняя резерв телеметрических устройств.
   Сергей Залетин строго в установленное время (до обеда) завершил два оставшихся эксперимента в аппаратуре Aquarius-B (Vitamin D и Ramiros) и убрал ее на хранение, а после обеда выполнил эксперимент Cardiocog. Электроды для этого использовались другие, из российской укладки, и поэтому эксперимент прошел без приключений. Работа снималась фотоаппаратами Nikon F-5 и Nikon D1 и видеокамерой DSR-PD150P. В конце дня Залетин разобрал установку, упаковал и перенес батарейный блок на удаление в бытовой отсек ТК «Союз ТМ-34».
   POIC выдал еще несколько рекомендаций Пегги и Франку по поводу аппаратуры Nanoslab, но они ни к чему не привели. 
   Дело близится к приходу STS-113, поэтому во 2-й половине дня Валерий и Пегги паковали оборудование и готовили инструменты для выходов. Затем состоялась 30-минутная тренировка по работе с подвижной системой обслуживания MSS.
   Вечером в зоне российских наземных средств Франк и Юрий провели два ТВ-сеанса с телевизионными компаниями Бельгии. У основного экипажа тоже была встреча с телевидением: в 20:20 Майлз О'Брайен (CNN) интересовался работой объединенного экипажа и результатами экспедиции МКС-5.
   Сергей Трещев в течение всего дня перезапускал многократно отказывавший «Электрон». Сепаратор не справляется с воздушными пузырями в жидкостном блоке «Электрона», и поэтому Сергей предложил демонтировать магистрали сепаратора. Пегги же пришлось бороться с капризничавшей CDRA, срочно пересчитывать наличные поглотители CO2 и помогать Хьюстону вернуть старое ПО версии R1 на один из управляющих компьютеров СЖО (LSYS3). Вдруг дело в нем?
   Из-за проблем с «Электроном» ЦУП-М пришлось провести наддув кислорода средствами «Прогресса» (давление подняли на 13 мм рт.ст.). 
   ЦУП-М подготовил магистрали для дозаправки ФГБ топливом от «Прогресса М1-9» (были открыты баки с топливом в «Прогрессе», магистрали подключены к СМ и баки объединены по магистрали). Но по результатам отработки на наземном стенде процедуры по перекачке топлива пока решили ее не проводить. 
   7 ноября. 156 сутки. Ночью, когда экипаж еще спал, ЦУП-М развернул станцию из инерциальной ориентации XPOP в орбитальную LVLH с углом тангажа -9° и рысканья -13°. Теперь возможности наблюдения Земли будут гораздо лучше. 
   К переходу в орбитальную ориентацию были приурочены тест эффективности солнечных батарей СМ и ФГБ (23:30–04:00) и калибровка «российско-американского» преобразователя RACU №6. Калибровка заключалась в том, что ЦУП-М и ЦУП-Х каждый своими средствами измеряют передаваемую через него мощность. Учет и контроль!
   У Франка в этот день планировался очень важный и сложный эксперимент в MSG – COSMIC. В связи с неудачей Nanoslab было крайне важно хорошо его провести. ЕКА попросило организовать проведение всех шести экспериментов по синтезу горения в зонах связи через Ku-band, чтобы сразу получать видео. Поэтому ЦУП-М и POIC совместно изменили Франку начало дня (времена операций по экспериментам «Сон» и Message, упаковки аппаратуры Nanoslab), чтобы время первого эксперимента совпало с зоной Ku-band. Дальнейшие работы уже оперативно подгонялись Франком и POIC под зоны Ku-band и под незанятую бегущую дорожку. Пять из шести экспериментов Франк сделал утром, но из-за несрабатывания микропереключателя установки камеры блокировался процесс горения четвертого образца. После обеда образец установили повторно, процесс горения запустился «в прямом эфире» и прошел штатно. 
   Юрий и Сергей провели заключительный эксперимент Neurocog без замечаний. После этого Залетин начал готовить к возвращению результаты экспериментов, и уже Лончаков оказывал ему помощь. Юрий проводил съемки Земли через большой иллюминатор №9 (иллюминатор кварцевый, пропускает ультрафиолет), но делал он это очень осторожно, так как у него не было защитных очков.
   Основной экипаж до обеда готовился к выходам во время совместного полета с шаттлом (подготовка ШО Quest, установка батарей скафандров, радиационные измерения), а во 2-й половине дня упаковывал грузы. Сергей Трещев и Валерий Корзун провели тренировки ОДНТ. 
   В 21:00 весь объединенный экипаж поговорил с премьер-министром Бельгии в ТВ-сеансе через Ku-band, а в сеансе через российские средства Франк передал информацию по работе с аппаратурой COSMIC. Вечером Де Винн скопировал результаты экспериментов Neurocog и Cardiocog на возвращаемый сменный диск. 
Вечером Юрий и Валерий смонтировали на иллюминатор №3 аппаратуру LSO и начали эксперимент LSO-B по обнаружению «спрайтов». Раньше считалось, что эти редкие явления лучше искать, наводя аппаратуру на горизонт, но оказалось, что лучше это делать, работая в надир. (Часть измерений экипаж ЭО-5 успел провести до прилета гостей, так как переход в орбитальную ориентацию во время совместного полета первоначально не планировался.) 
   Валерий Корзун и Сергей Залетин высказали пожелание иметь подробную радиограмму по возвращаемому оборудованию на «Союзе ТМ-34»: «Иначе у нас и у вас будут проблемы».

   Отказ «Электрона»: как не вовремя…

   Неполадки с «Электроном» и СDRA держат в напряжении оба ЦУПа: ведь на станции шесть человек. Сергей Трещев практически весь день 7 ноября реанимировал «Электрон». Он пытался удалить воздушные пузыри из его насосов путем передавливания жидкости из буферной емкости в магистрали системы. К сожалению, восстановить работоспособность не удалось.
   Окончательно вышла из строя и CDRA. Проведенная утром 7 ноября «обратная» замена ПО не помогла, так что действительно отказали клапаны, а после очередного выключения питания не удалось привести в норму вакуумную систему. Для снижения уровня СО2 был активирован американский поглотительный патрон с LiOH.
   8 ноября были предприняты три попытки запуска «Электрона». В частности, пытались работать на двух насосах сразу, создать обводную магистраль для подпитки насосов водой, которая обеспечивала ее подачу непосредственно на вход насосов. Но установка по-прежнему отключалась по признаку «Отказ резервного насоса». В результате на 10 ноября была запланирована замена жидкостного блока БЖ в «Электроне», а пока был проведен наддув атмосферы станции кислородом из «Прогресса» на 5 мм.

Часть салата из оранжереи «Лада» пошла на праздничный ужин.

   8 ноября. 157 сутки. Экипаж встал на час позже обычного (в 09:30): начинается изменение режима труда и отдыха «в сторону шаттла». До завтрака была проведена вторая сессия эксперимента Sympatho. Не знаю, симпатичен ли этот эксперимент экипажу, но уже то, что Сергей Залетин берет кровь, как опытнейшая операционная сестра, без лишних проколов, вызывает симпатию лично к нему.
   На повестке дня один большой вопрос: укладка результатов экспериментов и возвращаемого оборудования. Экипаж получил обещанную радиограмму по возвращению – и работа закипела. ЦУП-М попросил давать комментарий, как проходит укладка, и Сергей Залетин сказал: «Все будет уложено в соответствии с бортовой документацией и радиограммой. Но перегруз по возвращаемым грузам 15–20%». Также его просили дать квитанцию по размещению срочных грузов, чтобы обеспечить информацией поисковую группу на месте посадки. Договорились это сделать на витке перед закрытием люков.
   Для возвращения на «Союзе» Валерий отобрал пробы микроэкосферы среды обитания (МО-21) и собрал растения салата Мизуна из оранжереи «Лада». Установка была законсервирована, а часть собранного урожая салата вошла в меню праздничного ужина. Сергей Трещев разобрал радиационную аппаратуру «Брадоз» для возвращения на «Союзе», а также прибор «Скорпион».
   Де Винн установил в лэптоп микродиск для перезаписи данных ProMISS, а затем убрал аппаратуру из перчаточного бокса, упаковал ее и отключил MSG.
Пегги отбирала пробы воды из СРВ-К. Сергей Залетин взял пробы микроэкосферы в различных местах станции, на этот раз для эксперимента «Биодеградация» (БТХ-11), и отметил чистоту панелей. 
   Юра Лончаков провел съемки города Абуджа (Нигерия), вулканов Этна и Эль-Ревентадор, городов Новороссийск и Туапсе, ледников Кавказа, биопродуктивных районов Южной Атлантики.
   Тест системы управления движением «Чайка-3» корабля «Союз ТМ-34», который выполняли Сергей Залетин и Франк Де Винн, прошел без замечаний: резерва не потребовалось. В бытовой отсек «Союза» были уложены для удаления ложементы космонавтов ЭП-4 из «Союза ТМА-1» и ложементы экипажа МКС-5 из «Союза ТМ-34». 
   Франк переговорил с министром обороны Бельгии (17:10), провел еще один телемост с телевидением своей страны (RTL-Nieuws, 19:55) и показал сюжеты по выполнению научной программы. Корзун и Трещев подготовили и передали поздравление «космической» центральной поликлинике №119, которая отмечала свое 30-летие. Легли спать космонавты в 3 часа ночи. 
   Специалистам ЦУП-Х удалось найти то место в программе, из-за которого произошла часть отказов CDRA. Установку включили и снизили концентрацию CO2, так что очередной поглотительный патрон не потребовался. Неисправность клапанов осталась. В компьютер LSYS3 вновь ввели ПО версии R2 – она не виновата.
   Командами с Земли была включена установка GasMap. Недавняя профилактика показала, что в ее ионном насосе накапливается гелий и искажает результаты измерений. Когда прибор включен и находится в резерве, концентрация гелия должна снизиться.

   Расстыковка «Союза ТМ-34»

   9 ноября. 158 сутки. Экипаж встал в 13 часов. Здесь совпали интересы и основного экипажа – подстроиться под режим шаттла, который должен его вернуть на Землю, – и экспедиции посещения, которой предстояло не спать всю ночь. До завтрака Валерий Корзун и Сергей Трещев провели эксперимент «Пародонт» по исследованию состояния тканей пародонта в условиях космического полета, а Трещев еще собрал микробиологические образцы с поверхностей в СМ (МО-22). Результаты, естественно, передали ЭП-4 для возвращения на Землю. 
   Юрий Лончаков завершил эксперимент LSO, переписал информацию по этому и предыдущим экспериментам на диск. Сергей Трещев сделал то же самое с данными по эксперименту «Ураган». Вся информация на диск емкостью 20 Гбайт не уместилась, и экипаж «доложил» ее часть в виде карты памяти. Сергей Залетин упаковал результаты эксперимента Sympatho.
   Наступило время укладывания срочных грузов: термостата GCF-B, контейнеров с кровью и уриной, замороженных образцов по эксперименту Message. Размещение и крепление этих грузов над головами экипажа без специальных мешков с лямками стало проблемой для Сергея Залетина, поэтому квитанцию об укладке срочных грузов выдавал в ЦУП-М Юрий Лончаков. Из списка срочных грузов был исключен экспериментальный блок Nanoslab. Вместо него, но уже не как срочный груз, возвращался «оскандалившийся» блок электроники Nanoslab. 
   Между 16:20 и 17:20 Лончаков и Залетин расконсервировали «Союз ТМ-34». Люк планировалось закрыть на 22677-м витке в сеансе 17:28–17:43 UTC через НИПы Уссурийска, Комсомольска-на-Амуре, Петропавловска. Однако на этом витке не было спутника «Молния», через который в ЦУП-М идут данные с НИПов, и ТВ-информация с борта отсутствовала. Люк был закрыт в 17:45; проведенный контроль герметичности показал возможность осуществления расстыковки. В следующем сеансе (19:02– 19:22) на 22678-м витке были открыты крюки ФГБ. 
   Франк Де Винн и Юрий Лончаков работали по документации корабля в своих креслах, а Сергей Залетин еще только одевал скафандр, так много времени у него заняло закрепление срочных грузов. Экипаж МКС-5 в это время обедал.
   В тени Земли на витке расстыковки – 22679-м – Сергей Трещев провел эксперимент «Релаксация» с наведением аппаратуры на лимб Земли. (Планировавшийся эксперимент по наблюдению тормозного импульса корабля «Союз» пришлось отменить, так как импульс выдавался на освещенной части витка и Солнце светило прямо в иллюминатор №9, на который устанавливалась аппаратура для наблюдения.) После проведения эксперимента «Релаксация» экипаж должен был закрыть крышку иллюминатора, но забыл это сделать. Пришлось ему об этом напоминать. 
   Команда на расстыковку была выдана в 20:41:00, и она состоялась в 20:44:05 UTC над Читинской областью. Расстыковка прошла штатно и транслировалась в прямом эфире с камер на манипуляторе SSRMS. Связь с экипажем «Союза» велась не только через российские средства, но и через американские. Поэтому экипаж корабля не только слышал ЦУП-М, но и общался с экипажем МКС-5. 
   Масса МКС после ухода «Союза» составила 165.9 т. Параметры орбиты комплекса были (высоты приведены относительно сферы радиусом 6378.14 км и в скобках – относительно земного эллипсоида):

   - наклонение – 51.64°;
   - минимальная высота – 376.1 км (384.4);
   - максимальная высота – 406.3 км (418.1);
   - период обращения – 92.34 мин.

   На 22680-м витке по традиции на связь с экипажем ЭП-4 вышел генерал П.И.Климук и пожелал ему успешной посадки, которая и была проведена в 03:04 ДМВ. 
Все это время члены экипажа МКС-5 не спали, что позволило им быть в курсе событий. Космонавтам сообщили об успешной эвакуации экипажа ЭП-4, и они легли спать 10 ноября в 6 утра.
   ЦУП-М наддул атмосферу станции кислородом еще на 5 мм рт.ст.