STS-113:
Шестая основная
начинается
И.Лисов. «Новости космонавтики»
24 ноября 2002 г.
в 00:49:47 UTC (23 ноября в 19:49:47 EST) со стартового комплекса LC-39A Космического центра имени Кеннеди был выполнен очередной (112-й) запуск Космической транспортной системы с кораблем «Индевор». В экипаж шаттла вошли командир Джеймс Уэзерби, пилот Пол Локхарт, специалисты полета Майкл Лопес-Алегриа и Джон Херрингтон, а также члены 6-й основной экспедиции на МКС – командир Кеннет Бауэрсокс, бортинженер-1 Николай Бударин и бортинженер-2 Доналд Петтит.
Основными задачами полета были замена постоянного экипажа МКС и доставка на станцию секции P1 основной фермы, а также различных грузов. В графике сборки МКС этот полет имел обозначение 11A, в графике полетов шаттлов – STS-113.
Прилетели-улетели?
Удивительный выдался полет STS-113. Много раз сдвигалась дата запуска, дважды экипаж покидал корабль, которому не удалось стартовать из-за погоды, на трое суток – абсолютный рекорд программы
Space Shuttle – была задержана посадка.
В июне «Индевор» доставил на МКС экипаж 5-й основной экспедиции, и он же должен был в сентябре привезти смену и вернуть команду Корзуна на Землю.
Случилось это лишь в декабре, зато один человек дважды с интервалом менее чем в полгода проделал на «Индеворе» путь в оба конца – пилот Пол Локхарт, которого назначили в новый экипаж 15 августа.
Итак, 19 июня «Индевор» закончил полет STS-111 приземлением на авиабазе Эдвардс в Калифорнии, а уже 29 июня был доставлен во Флориду для межполетного обслуживания и подготовки. Как и на трех остальных кораблях, на трубопроводах жидкого водорода в бортовой ДУ «Индевора» были обнаружены трещины. Времени до старта было еще много, и хотя заваривание трещин закончилось лишь к 26 августа, это задержало «Индевор» ненадолго: с 6 октября запуск был перенесен на 2 ноября.
Еще к 11 июля с «Индевора» сняли основные двигатели и выгрузили из «трюма» грузовой модуль MPLM. Затем в кабине заменили иллюминаторы №6, №8 и №2. Новый комплект двигателей установили 26–27 августа.
12 сентября запуск был перенесен со 2-го на 10 ноября из-за замечания к механизму позиционирования манипулятора корабля. Когда этот механизм испытали в работе, был обнаружен зазор. Его настройка была закончена только 20 сентября; повторные испытания были успешны.
27 сентября «Индевор» поставили на транспортер и, по-видимому, 28 сентября перевезли в Здание сборки системы VAB. Обычно через неделю после этого система собрана, проверена, готова и вывозится на старт. Старт был свободен, но «Индевор» стоял в VAB на мобильной стартовой платформе, состыкованный с баком и ускорителями, и чего-то ждал. Не транспортера – даже если предположить, что в строю все еще был только один транспортер (НК №12, 2002). Похоже, специально ждали отлета «Атлантиса», чтобы не держать на старте два корабля одновременно и не распылять силы на их охрану от потенциальной атаки террористов.
А когда 7 октября «Атлантис» наконец улетел, то налетел шторм Кайл, и пришлось ждать, пока он уберется восвояси. Наконец, 12 октября «Индевор» вывезли на пусковую установку 39A, а 15 октября в его грузовой отсек поместили секцию P1, хранившуюся на старте в специальном контейнере с 10 октября. 17–18 октября провели пробный предстартовый отсчет.
Несмотря на длительную задержку вывоза, старт все еще планировался в ночь с 9-го на 10 ноября. Специалисты Центра Кеннеди обследовали крепления твердотопливных ускорителей к стартовому столу – «Атлантис» улетел после нештатного подрыва пирозарядов, и нужно было удостовериться, что с «Индевором» все в порядке.
24–25 октября в бортовую ДУ OMS/RCS заправили высококипящее топливо.
|
Наша справка
|
|
На эмблеме изображен шаттл Endeavour, пристыкованный к МКС, в момент присоединения сегмента P1. Станция и шаттл помещены на фоне стилизованного золотистого символа Отдела астронавтов – звезды с тремя лучами и опоясывающей их орбитой. Семь звезд созвездия Ориона вверху слева обозначают семерых астронавтов Endeavour'a: четверых членов летного экипажа и троих членов 6-й основной экспедиции на МКС. Три звезды вверху справа символизируют троих членов экипажа возвращающейся 5-й основной экспедиции. Фамилии членов «летного» экипажа Endeavour'a помещены на панелях солнечных батарей P6, фамилии членов обеих основных экспедиций – на шевроне внизу.
Номер миссии «113» представлен на эмблеме нетрадиционно – римскими цифрами: «CXIII». В официальной информации NASA этого не прозвучало, но причина такого «художественного» решения ясна – стремление избежать появления на эмблеме сочетания «13». «Психологическая травма» по этому поводу сохранилась в NASA со времен 13-го Apollo!
С момента создания пэтч STS-113 претерпел метаморфозу. Первоначально на нем фигурировали фамилии выведенного из экипажа пилота шаттла К.Лориа и члена 6-й основной экспедиции Д.Томаса, также покинувшего экипаж. За несколько месяцев до полета дизайн пришлось подкорректировать, и на эмблеме появились имена П.Локхарта и Д.Петтита. – Л.Р. |
Первый фальстарт
На смотре летной готовности 31 октября запуск был отсрочен на сутки, на ранние утренние часы по местному времени 11 ноября, чтобы дать экипажу ЭО-5 на борту МКС отдохнуть и подстроить график труда и отдыха. Подготовка к запуску «Индевора» шла без серьезных замечаний.
Вечером 7 ноября в Центр Кеннеди прибыл экипаж, а утром 8 ноября (на сей раз хотя бы дату не стали скрывать) с отметки T-43 час начался предстартовый отсчет. 9 ноября вечером было объявлено стартовое окно (00:53:39 – 01:03:39 EST) и расчетный момент старта – 11 ноября в 00:58:40 EST (05:58:40 UTC).
10 ноября с 16:32 до 19:27 внешний бак космической системы был заправлен 2000 м3 кислорода и водорода, которые сжигаются в трех основных двигателях орбитальной ступени за первые 8.5 мин полета. Погода не вызывала тревоги. В 21:30 экипаж «Индевора» прибыл на старт и поднялся на отметку 195 («чистая комната» на высоте 195 футов) для посадки в корабль. В отчете сетевого издания Spaceflightnow.com можно узнать, что командир шаттла Джеймс Уэзерби и бортинженер-1 экипажа станции Николай Бударин к 21:39 успели занять свои места в кабине.
И тут – отбой! В 21:45 подготовка пуска была прекращена, так как в средней части фюзеляжа «Индевора» – под днищем грузового отсека – датчики зарегистрировали повышенную концентрацию кислорода. Там находятся баки кислорода системы СЖО, из которых газ для дыхания подается в кабину по двум отдельным линиям. Утечка из линии №2 началась сразу после открытия клапанов и подачи кислорода, причем совершенно неожиданно – при проверке в корпусе OPF все было в норме. Величина утечки – около 1 фунта в час – представляла опасность в случае запуска, а ее появление могло указывать и на более серьезные проблемы.
Уэзерби и Бударин покинули «Индевор», и в 22:07 раздосадованный экипаж уехал со старта.
|
Наша справка
|
|
Астронавт Джон Херрингтон, если кто не знает, – первый в истории американской космической программы представитель коренного населения США. Он был официально зарегистрирован как член калифорнийского индейского племени чикасоу, к которому принадлежит и его мать.
По этому поводу вечером 10 ноября, перед самым отъездом на старт, в «Ракетном саду» экскурсионного комплекса Центра Кеннеди Херрингтона провожали в полет по индейским обычаям – с боем барабанов, танцами и молитвой. В этом действе участвовали вождь народа чикасоу Дэнни Кей, старейшина Ли Фрэзиер и принцессы племени чикасоу, представители других индейских народов – семинолов и чероки, а также «Мисс навахо-2001» Рэдмилла Коуди. |
Второй фальстарт
На следующий день, 11 ноября экипаж улетел в Хьюстон, так как запуск отложили на вечер 18 ноября – на целых 8 дней. Почему? Добраться до места утечки было непросто. Пришлось слить компоненты топлива из внешнего бака, а заодно и кислород и водород из баков электросистемы корабля. 12 ноября открыли створки грузового отсека, и уже вечером нашли место утечки – фитинг гибкого шланга кислорода, около которого была деформирована оплетка. Утечка не только была видна на гелиевом детекторе – она ощущалась рукой!
Вечером 13 ноября дефектный шланг заменили, проверили, перепроверили и просветили рентгеном. Но беда не приходит одна. При установке в грузовом отсеке рабочих платформ 12 ноября одна из них упала и повредила манипулятор RMS, уложенный вдоль левого борта, – сорвала теплоизолирующее покрытие и поцарапала углепластик сотовой конструкции. 14 ноября верхний слой материала был срезан, чтобы провести ультразвуковое исследование нижележащих слоев.
15 ноября запуск был отложен до 22 ноября, чтобы успеть разобраться с обеими проблемами. Изучение кислородного шланга показало, что его разрушение носит усталостный характер и является результатом нормальной эксплуатации. Поэтому 19 ноября аналогичный шланг был заменен и на соседней линии подачи азота. (Аналогичные исследования и замены были проведены и на других орбитальных ступенях.)
Что же до манипулятора RMS, то ультразвуковое исследование обнаружило расслоение материала в результате удара на площади 5x5 см. Для выдачи заключения о годности манипулятора «как есть» изготовителю (канадская фирма MacDonald Dettwiler Robotics в Торонто) пришлось нанести аналогичное повреждение другому экземпляру манипулятора и провести его испытания. К счастью, заключение было положительным. Два других варианта – ремонт RMS непосредственно на старте и удаление манипулятора с возложением всех его функций на манипулятор станции – требовали отсрочки пуска как минимум до начала декабря. И как максимум тоже, потому что с 9 по 25 декабря на орбите будет жаркое «лето», когда шаттл летать не может.
Дополнительной причиной переноса старта была необходимость «развязаться» с боинговской «Дельтой-4», запуск которой сдвинули с 16 на 19, а затем и на 20 ноября.
19 ноября был во второй раз начат предстартовый отсчет к запуску STS-113 (что интересно, еще до того, как следующим вечером было принято решение лететь с поврежденным манипулятором!). Экипаж Уэзерби также прилетел 20 ноября. Вторая попытка старта была назначена на 22 ноября в 20:15:30 EST (23 ноября в 01:15:30 UTC) со стартовым окном ровно по 5 минут в обе стороны.
В ходе предстартового отсчета появились замечания к клапану азота на подвижной стартовой платформе, используемого в магистрали продувки. Проверка на месте показала, что на самом деле клапан работает штатно.
На этот раз подготовка была доведена до отметки T-9 мин и прервана в 20:07 EST по метеоусловиям. На обеих запасных посадочных полосах в Испании (Морон и Сарагоса) прогнозировался дождь и даже гроза. В дождь садиться не то чтобы нельзя… но повреждение всей теплозащиты обеспечено. А заокеанские полосы – единственное возможное место назначения «Индевора» в случае аварии одного основного двигателя в промежутке между 2 мин 26 сек и 5 мин 04 сек после запуска.
|
Наша справка
|
|
25 ноября в полдень в Порт-Канаверал вошло судно Freedom Star, а через 1.5 часа – его напарник Liberty Star. Эти корабли находились в месте приводнения твердотопливных ускорителей «Индевора», приняли на борт левый и правый ускоритель соответственно и возвратили их на космодром для инспекции, разборки и восстановления. По предварительным данным, ускорители перенесли полет без замечаний. На стартовом комплексе LC-39A также не было отмечено повреждений сверх обычных, и его уже начали готовить к запуску STS-107 в январе 2003 г. |
Начало полета
В третий раз запуск был назначен на 23 ноября в 19:49:47 EST (24 ноября в 00:49:47 UTC). Подготовка, заправка и посадка экипажа были выполнены невзирая на то, что погода на испанских авиабазах по-прежнему была неудовлетворительной. Однако к вечеру Сарагоса «открылась», и старт состоялся точно по графику.
Через 8 мин 30 сек после старта «Индевор» был выведен на промежуточную орбиту высотой 59x232 км. Телеметрия показала, что при включении двигателей орбитального маневрирования OMS (они тоже используются для «дотягивания» шаттла, когда груз очень тяжелый) шаровой клапан в правом OMS застрял в положении 96%. Поэтому импульс довыведения через 37 мин 49 сек после старта Уэзерби и Локхарт провели с включением только левого двигателя OMS почти на 6 мин.
Итак, в 01:33 UTC «Индевор» вышел на устойчивую орбиту с параметрами (здесь и далее высоты приведены над сферой радиусом 6378.14 км):
- наклонение – 51.634°;
- высота в перигее – 233.1 км;
- высота в апогее – 315.2 км;
- период обращения – 89.917 мин.
В каталоге Стратегического командования США «Индевор» получил номер
27556 и международное обозначение 2002-052A.
 |
|
Экипажи в сборе.
STS-113 (красные футболки): Джеймс Уэзерби (впереди), Джон Херрингтон (слева),
Майкл Лопес-Алегриа (справа) и Пол Локхарт.
МКС-6: Кеннет Бауэрсокс, Доналд Петтит и Николай Бударин.
МКС-5: Валерий Корзун, Пэгги Уитсон и Сергей Трещев.
|
Стыковка
Первый рабочий день на «Индеворе» продолжался до 05:50 – астронавты успели лишь перевести корабль в режим орбитального полета. Это значит: открыть грузовой отсек, чтобы работали радиаторы системы терморегулирования, отключить второстепенные потребители питания, настроить бортовую компьютерную сеть и средства обмена данными с Хьюстоном, «раскочегарить» кухню…
Чтобы прийти в назначенное время в точку стыковки, Уэзерби и Лопес-Алегриа провели в 03:45 первую коррекцию – подняли орбиту до 315.0x346.0 км.
24 ноября в 13:50, когда ЦУП-Х разбудил экипаж «Индевора», шаттл был уже в 4300 км позади станции. Пилоты провели в этот день еще две коррекции орбиты – в 17:50 (подъем до 335.2x391.9 км) и в 01:22 (335.3x393.7 км); дальность при этом сократилась до 2250 км.
Астронавты подготовили к стыковке корабль и необходимые средства измерения и контроля (осевая телекамера, ручной лазерный дальномер, телевизионная и фотоаппаратура и т.п.). Лопес-Алегриа и Херрингтон подготовили и проверили свои «выходные» скафандры. Тестирование пострадавшего манипулятора и осмотр грузового отсека его телекамерами затянулись дольше запланированного: пришлось сделать несколько дополнительных движений запястным суставом манипулятора, чтобы «разогнать» смазку.
В 00:55 Бауэрсокс, Бударин и Петтит беседовали с корреспондентами USA Today и AP Radio News. С 05:20 до 13:29 экипаж «Индевора» отдыхал.
К утру 25 ноября расстояние между МКС и шаттлом сократилось уже до 560 км и уменьшалось каждый виток на 210 км.
В 16:36 экипаж перешел на стыковочную циклограмму и в 17:32 провел коррекцию, подняв орбиту до 367.1x397.6 км. (Точнее, проконтролировал коррекцию – она проводится еще под управлением бортовых компьютеров по заданию, заложенному с Земли.) Станция шла немного выше, на высотах 377.3x400.1 км. Через один виток «Индевор» зашел ей в хвост – оказался примерно в 8 морских милях позади и немного ниже. В этой точке шаттл всегда делает маневр начала перехвата TI – «Индевор» сделал его в 19:06. Экипаж Корзуна к этому моменту не только уже видел шаттл, но и заметил момент включения двигателей.
В 20:00–20:27 станция развернулась в стыковочную ориентацию. В 20:44 Бауэрсокс перешел на ручное управление в точке в 180 м под станцией. Он выполнил облет, вышел вперед на вектор скорости и по команде руководителя полета МКС в Хьюстоне Энди Олгейта стал медленно приближаться.
|
Наша справка
|
|
Вскоре после стыковки «Индевора» навигационный компьютер американского сегмента запросил разгрузку гироскопов с компенсацией момента двигателями российского сегмента. При этом предполагалось использовать в канале крена двигатели СМ, но с питанием напрямую из баков «Прогресса». Из-за ошибки в программе подача топлива не была включена и сформировался сигнал «Отказ по каналу крена». Так как это произошло вне зоны радиовидимости российских средств, исправить ошибку оперативно не удалось, и поддерживать ориентацию станции пришлось шаттлу. За сутки станция «просела» на 670 м – то ли из-за изменения конфигурации, массы и углов разворота, то ли из-за работы двигателей «Индевора». |
Стыковка планировалась на 21:26, но Кеннет всегда предпочитает подходить «со скоростью ползущего льда» – не более 3 см/с. Станция успела выйти из тени на свет и пролететь от Аральского моря до Тасмании к тому моменту, когда наконец были зарегистрированы касание и захват. Это произошло в 21:59 UTC – на 33 минуты позже графика – в прямом эфире телекамер на секции S1. Зато режим стыковки был завершен быстро, уже в 22:14. Масса орбитального комплекса, включая «Индевор», «Союз ТМА-1» и «Прогресс М1-9», составила 275.9 т.
В процессе стыковки и после нее выяснилось, что не работает первый канал ICOM-A межкорабельной связи, а по каналу A/G1 сигнал со станции на шаттл проходит не всегда.
Люки, соединяющие внешнюю шлюзовую камеру «Индевора» и гермоадаптер PMA2 станции, были открыты в 23:31 вместо 22:45 по графику. Валерий Корзун, Пегги Уитсон и Сергей Трещев встретили гостей.
К 02:28 участники двух основных экспедиций закончили фактическую передачу смены: в спускаемый аппарат «Союза ТМА-1» перенесли индивидуальные ложементы новых хозяев станции, а старые унесли на «Индевор»; проверили аварийно-спасательные скафандры «Сокол». Доклад Бауэрсокса о передаче смены приняла в Хьюстоне и поздравила экипаж ЭО-6 Барбара Морган – она сидела в тот вечер за пультом оператора связи. Время работы ЭО-5 на станции – от приема ее у 4-й экспедиции и до передачи 6-й – составило 171 сут 03 час 33 мин.
В этот же вечер на борт станции перенесли «выходные» скафандры и инструменты для работы за бортом, а Пегги проверила собранный экипажем шаттла канал передачи изображения на рабочую станцию манипулятора и еще раз опробовала его работу.
Системы жизнеобеспечения станции продолжают преподносить сюрпризы. Вечером останавливался из-за конфликта в ПО «Электрон», но его удалось включить вновь. В связи с увеличением численности экипажа включили CDRA, но после трех полуциклов она отказала и также потребовала повторного включения. Тогда же «забастовал» и анализатор атмосферы MCA. Наконец, не захотел работать в автоматическом режиме велоэргометр CEVIS, по-видимому, из-за неправильной работы микровыключателя, однако космонавтам удалось переключить его в автоматический режим.
С 05:20 до 13:50 объединенный экипаж отдыхал.
Установка P1 и первый выход
26 ноября Джеймс Уэзерби и Пегги Уитсон совместными усилиями пристыковали к ферме станции еще одну секцию – P1.
Захват P1 корабельным манипулятором RMS Джим выполнил в 15:01 вместо 15:20 по графику. В 15:22 он начал подъем P1 из грузового отсека и уже в 15:40 над левым крылом «Индевора» передал ценный груз второму манипулятору SSRMS, который стоял своим опорным концом на разъеме PDGF3 Мобильной базы. Такая операция с «реальным» 13-тонным грузом, а не с маленькой пробной массой, проводилась впервые. Девять минут спустя Уэзерби отвел свою «руку», и Уитсон вместе с двумя помощниками – Бауэрсоксом и Петтитом – потащили секцию на место.
|
Наша справка
|
|
Задачи 1-го выхода:
1. Подключение шин питания и данных секции P1 к секции S0;
2. Демонтаж 24 фиксаторов тележки CETA-B;
3. Установка шести устройств SPD на гидроразъемах QD аммиачных магистралей;
4. Удаление опорных кронштейнов P1;
5. Установка ретранслятора WETA видеоизображения с камер ERCA на шлемах скафандров астронавтов.
Расчетная продолжительность – 6 час 30 мин. |
В 17:50 секция P1 уже находилась рядом с левым торцом S0. Совместив пассивную и активную части стыковочного устройства SSAS, в 18:36 Пегги добилась захвата, а в 18:48 крюк секции S0 плотно притянул к ней секцию S1. Еще примерно через 40 мин два объекта были стянуты намертво четырьмя дистанционно управляемыми болтами. Вместе с P1, но не считая массы пристыкованного шаттла, масса станции достигла 177.8 т.
Как и в предыдущем полете, за установкой секции фермы должно было последовать немедленное подключение ее к электросистеме станции. И пока Уэзерби и Уитсон тащили ферму, Майкл Лопес-Алегриа и Джон Херрингтон надели скафандры, удалили лишний азот из крови с нагрузкой на велоэргометре шаттла и разместились «валетом» в тесном объеме отсека экипажа ШО Quest, причем они проделали это так быстро, а Пол Локхарт и Валерий Корзун помогали настолько грамотно, что опередили график на 35 минут.
С 19:15 до 19:45 из ШО было стравлено давление, в 19:47 был открыт выходной люк, и еще через 2 минуты астронавты перешли на автономное питание. Выход начался.
Лопес-Алегриа, на счету которого было уже два выхода в полете STS-92 и который поэтому имел обозначение EV1, выбрался за обрез люка в 20:00; Херрингтон (EV2, новичок) последовал за ним через несколько минут. Пол Локхарт (IV) руководил их действиями из станции.
Между прочим, это был самый невероятный состав выходящей пары в истории космонавтики – испанец и индеец. Но так как на дворе был XXI век, а не XIX, они вполне ладили между собой. «Как тебе вид?» – спросил Майкл напарника, когда Джон выбрался из люка. – «Просто феноменально!» – взволнованно ответил тот.
Освоившись и подготовив инструменты, Майкл и Джон пошли в разные стороны. Лопес-Алегриа разместился на «якоре» (в районе стыка P1 и S0 с нижней стороны), в течение 45 мин переключил восемь электроразъемов с их временных позиций на S0 на постоянные на новой секции и прикрыл кабельный короб теплоизоляцией. Херрингтон тем временем добрался до передней плоскости P1 – той, что с рельсовым путем и тележкой CETA-B – и занялся демонтажом ее стартовых креплений. И в первую очередь – из тормозной системы, которая была немедленно использована по назначению.
«Освобождение» CETA-B было рассчитано на 2 час 20 мин, и пока Джон возился с замками, Майкл успел оснастить специальными вставками SPD (см. НК №12, 2002, с.10) шесть полуторадюймовых гидроразъемов аммиачных магистралей. Четыре из них находятся на линиях, которые идут через специальную поворотную муфту FHRC к трем секциям радиатора P1, а еще два – на стингере в 12-м отсеке секции
P1*.
|
*
Словесное описание такого аппарата,
оснащенного системой аварийного
спасения a la Mercury и запускаемого на РН
Feng Bao (вариант носителя Long March-2)
фигурировало (с подачи китайских
источников) в 1980–1981 гг. в западных
СМИ.
|
После этого астронавты объединили усилия для того, чтобы сложить и убрать два опорных кронштейна секции P1. Около полуночи Лопес-Алегриа отправился на верхнюю плоскость P1, чтобы соединить вторую группу из восьми разъемов, и справился с этим за какие-то полчаса. Херрингтон же вернулся к CETA-B и покончил с нею уже к 00:10: все стартовые крепления были сняты.
Следующая работа была связана с дооснащением телевизионных систем станции. Скафандры EMU оснащены камерами ERCA, в поле зрения которых находятся рабочая зона и руки астронавта. Шаттл имеет средства приема «картинки» с этих камер, но станция до сего дня их не имела. И если выход делался без пристыкованного шаттла, видеосопровождение отсутствовало. Решение было найдено: установить на внешней поверхности антенны и приемопередатчик видеосигнала WETA (Wireless Video System External Transceiver Assembly).
Лопес-Алегриа взял в районе правого килевого штыря на P1 стойку WETA и принес ее в ШО Quest, где хранилась сама аппаратура. Вместе с напарником они состыковали стойку с электронным блоком и переползли на поверхность модуля Unity, где Майкл закрепил стойку и в 2 часа ночи подстыковал три разъема питания и данных.
Все запланированные операции были выполнены точно по графику. В 02:35 Майкл и Джон начали наддув ШО; по данным Билла Харвуда (CBS News), их первый выход продолжался 6 час 45 мин 53 сек. В отчете NASA, однако, по определенным соображениям секунды отбросили, и осталось 6 час 45 мин.
К ночи ЦУП-Х активировал компьютеры P1-1 и P1-2 секции P1 и другие ее системы и убедился, что все работает. А это означает, в частности, что полностью собрана постоянная система терморегулирования станции и система кондиционирования воздуха тоже. Осталось их только включить.
По итогам выхода выявилось только одно замечание: как оказалось, до сих пор не был состыкован разъем видеоинформации P652/J652 в поворотном коробе, соединяющем коническое днище Unity и секцию S0, а потому проверить работоспособность блока WETA не удалось. В ходе работы отказал один из светильников в скафандре Лопес-Алегриа, а медицинские данные не поступали ни от одного из астронавтов.
Сразу после выхода Уитсон, Бауэрсокс и Петтит перевели манипулятор с MBS/PDGF3 на узел Лабораторного модуля – ЦУП-Х решил облегчить космический «локомотив» перед перемещением на секцию P1. Второй конец, бывший опорный, а ныне рабочий, был развернут для ТВ-трансляции второго выхода.
Ежедневные работы на станции в этот день выполняли и старожилы, и новички. Так, работу американской аппаратуры проверила Пегги, дельта-файл системы инвентаризации подготовил Сергей, а вот обслуживание системы СЖО уже досталось Николаю.
27 ноября экипаж станции подняли в 13:20, а шаттла – в 13:50. День был в основном отведен на перенос грузов и на ознакомление нового экипажа с бортовой компьютерной сетью – в частности, с режимами сброса данных через OCA и «Регул-пакет».
С 17:10 до 17:55 Уэзерби и Локхарт провели первый подъем орбиты МКС – с 377.3x398.5 до 384.3x400.3 км. Расчетные условия коррекции были следующие: включение в 17:12:47 на витке 22957, приращение – 2.56 м/с.
Бауэрсокс в первый раз провел считывание данных с датчиков EVARM по результатам выхода. Петтит проконтролировал состояние научной аппаратуры на средней палубе шаттла, а Уитсон – на станции. Корзун и Трещев, готовясь к посадке, провели очередную «отсидку» в «Чибисах». Досрочно был проведен ремонт силового устройства RED.
27 ноября командиру «Индевора» Джиму Уэзерби исполнилось 50 лет. С юбилеем его поздравили не только ЦУП-Х и товарищи по экипажу, но и популярный телеведущий NBC Джей Лено. Он включил сюжет об астронавте-юбиляре в свою передачу, а ЦУП-Х ретранслировал ее на борт.
В 20:30 Уэзерби, Локхарт, Лопес-Алегриа и Херрингтон участвовали в серии интервью: с KFOR-TV из Оклахома-Сити, с газетой Chickasaw Times и с испанской радиостанцией Cadena Ser. Те же и Корзун обсудили вечером план второго выхода.
ЦУП-Х перепрограммировал «внешние» компьютеры EXT1 и EXT2 – ввел данные об установленной ферме P1 и планы перемещения мобильного транспортера – и внес поправки в ПО компьютеров секции P1.
Вновь отказал анализатор VOA – из-за явных флуктуаций измеряемого содержания азота, – а установка CDRA в 14:44 окончательно вышла из строя: застрял клапан ASV №104. Дотерпела-таки, бедная – «Индевор» привез запчасти и ремонт стоял в плане на 1 декабря, но теперь Пегги Уитсон и Кену Бауэрсоксу пришлось заняться им этим же вечером. Сняв сборку ASV, они обнаружили в клапане и соединениях сухой, но липкий белый порошок. Клапан удалось заменить к двум часам ночи. После этого началась течь в одном из вакуумных контуров, которую удалось остановить более тщательным соединением шлангов. Ночью установку CDRA включили, и к 11 утра она успешно отработала два полуцикла. Похоже, ремонт удался!
Второй выход: «вагончик тронется…»
Наступило 28 ноября – День Благодарения, один из главных американских праздников. Экипаж «Индевора», ЭО-5 и ЭО-6 поднялся в 13:50 и по случаю праздника… правильно, ударно работал.
|
Наша справка
|
|
Задачи 2-го выхода:
1. Установка двух перемычек между аммиачными контурами S0 и P1;
2. Установка четырех устройств SPD;
3. Удаление килевых штырей;
4. Установка ретранслятора WETA на P1;
5. Перенос CETA-B с секции P1 на S1.
Расчетная продолжительность – 6 час 30 мин. |
Второй выход планировалось провести с 19:20 до 01:50, но, как и в первом случае, Лопес-Алегриа и Херрингтон начали его досрочно переходом на автономное питание в 18:36. Интересно, что астронавты использовали в этом выходе разные поглотители CO2: Майкл – новый металлоокисный (MetOx), а Джон – старый шаттловский на гидроксиде лития.
Астронавты вновь отправились к стыку P1/S0 и уже к 20:15 установили две перемычки аммиачных магистралей. Утечки не было, и ЦУП-Х разрешил двигаться дальше. Лопес-Алегриа установил затем два устройства SPD со стороны S0, а Херрингтон – на P1.
Закрыв место работы теплоизоляцией, астронавты переместились к тележке CETA-B: нужно было освободить ей проезд. Сначала взялись за правый килевой штырь, торчавший прямо из рельсового пути. Майкл забрался на тележку, поставил ее на тормоз и, используя как рабочее место, открутил болты крепления штыря. Джон протащил тележку на пару метров (интересно, как же это ему удалось в невесомости?), чтобы его товарищ мог уложить штырь на хранение на отведенное место внутри P1. К этому моменту астронавты опережали циклограмму выхода на 50 мин.
Установка второго комплекта WETA на дальнем конце P1 также прошла без замечаний, причем на этот раз видеосигнал был получен почти сразу. А пока Лопес-Алегриа подключал разъемы, Херрингтон проверил состояние стыковочного устройства SSAS на обрезе фермы – сюда будет позднее пристыкована секция P3/P4.
 |
|
Лопес-Алегриа работает. Вид из «окна» МКС.
|
После этого астронавты удалили с пути левый килевой штырь и взялись за самое сложное дело: убрать с рельсов сам «вагончик». Оказывается, перед третьим выходом мобильный транспортер нужно переставить с 4-й рабочей станции (WS4) на секции S0 на 7-ю (WS7) на дальнем конце P1. Тележка CETA-B будет этому мешать, вот ее и решили «перебросить» на S1.
А выглядел процесс так. Джон зафиксировался на манипуляторе шаттла и ухватил 270-килограммовую CETA-B руками. После этого Дон Петтит поднял Херрингтона вместе с тележкой, с хитрым разворотом пронес над мобильным транспортером (вот зачем с него заранее убрали станционный манипулятор!) и через 20 мин поднес к пути уже на S1. Пользуясь подсказками Майкла, Джон сумел зафиксировать тележку на рельсах и прицепить ее к CETA-A.
Еще три задания были добавлены сверх плана и успешно выполнены. Астронавты подстыковали 652-й разъем и добились передачи «картинки» от первого блока WETA, убрали семь фиксаторов балки радиатора P1 и закрепили теплоизолирующее покрытие выходного люка. Выход закончился в 00:46 и продолжался 6 час 10 мин.
Вечером в ШО Quest были поставлены на регенерацию два поглотителя MetOx – один, с которым выходил Лопес-Алегриа, и второй – использованный в отсеке оборудования ШО при снижении давления до 530 мм рт.ст. Максимальная концентрация CO2 в процессе регенерации составила 6.4 мм рт.ст.
И только после выхода командир «Индевора» Джим Уэзерби передал в ЦУП-Х поздравления с Днем Благодарения.
Экипаж ЭО-5 продолжал передавать станцию ЭО-6 – команде Бауэрсокса показали служебные системы и ПН американского сегмента, работу с системой инвентаризации, системы «Союза ТМА-1». Пегги и Кен опробовали новую «полуавтоматическую» методику тренировок на велоэргометре CEVIS.
ЦУП-М напомнил Сергею Трещеву, что он должен лично доставить на «Индеворе» опросные листы Всероссийской переписи, которые забыли положить в «Союз». Спать легли в 05:20.
 |
|
В «раздевалке» МКС.
|
Утром 29 ноября, с 16:50 до 17:45, Уэзерби и Локхарт во второй раз подняли орбиту станции, но совсем чуть-чуть: с 384.5x399.6 до 386.2x400.4 км. По плану включение было в 16:49:47 на витке 22988, режим работы двигателей 3-й (а не 4-й, как два дня назад), приращение скорости – 0.83 м/с.
В этот день в 20:20 Валерий Корзун окончательно сдал полномочия командира станции Кеннету Бауэрсоксу. Фактически и формально замена произошла в первый же вечер после стыковки, а эта передача имела больше церемониальный характер. Впрочем, она подводила черту под несколькими днями интенсивной работы, на которую планом было отведено 88 человеко-часов, главным образом – обучению новичков местным особенностям. Ведь сколько ни делай инвентаризацию, все равно реальную обстановку на борту не воспроизвести. В общем, «пост сдал – пост принял».
Кроме того, Корзун сдал полномочия командира «Союза» Николаю Бударину с подписанием своеобразной «передаточной ведомости».
К вечеру грузообмен был завершен на 75%: более 340 кг перенесли на корабль и около 430 кг – на станцию. В этот день главным образом заменяли научную аппаратуру. Лопес-Алегриа и Уитсон перенесли со станции на шаттл биотехнологическую установку PCG-STES 07, а Бауэрсокс принес и поставил на ее место в стойке Express №4 аналогичную установку с номером 10. Корзун извлек из-за панели в СО1 европейскую установку GCF-B, упаковал ее в холодильник ARCTIC-2 (чтобы не занимала отдельного места) и переправил на шаттл.
Лопес-Алегриа и Петтит перенесли на «Индевор» установку PGBA, но столкнулись с проблемой при ее фиксации на средней палубе: из восьми болтов удалось завернуть только шесть. ЦУП-Х остался недоволен: по правилам в каждом углу должно быть по болту, а в одном болта не было. Рекомендация была проста: выкручивайте и вкручивайте, пока все четыре угла не будут закреплены.
Бауэрсокс вновь провел считывание радиационных данных с датчиков EVARM.
После долгих поисков причин отказа датчика TEPC Хьюстон объявил его неисправным и потребовал вернуть на «Индеворе». Прибор должен быть восстановлен в течение 1–2 месяцев и вернется на станцию в марте 2003 г.
Уитсон и Петтит промерили омметром различные цепи в установке MSG, связанные с отказавшим блоком питания. Земля сказала «Thanks», но так и не ответила, что делать со снятым SPD: везти с собой или оставить на борту.
Из бака конденсата модуля LAB была заполнена седьмая и последняя емкость CWC.
Пресс-конференция экипажа для американских СМИ началась в 21:49. Кроме того, Корзун, Трещев и Бударин записали поздравление Политехническому музею в Москве по случаю его 130-летия. А Хьюстон попросил повторить запись для нью-йоркской елки, но уже с участием экипажа ЭО-6 – ведь 4 декабря экипаж Корзуна уже сядет...
Выход не по правилам
Свой третий выход Лопес-Алегриа и Херрингтон провели в ночь с 30 ноября на 1 декабря. Он начался с перехода на автономное питание в 19:25 и закончился началом наддува в 02:25, т.е. продолжался ровно 7 часов.
|
Наша справка
|
|
Задачи 3-го выхода:
1. Установка 33 устройств SPD;
2. Переключения в электрической схеме S0;
3. Стыковка гидромагистралей, ведущих к бакам аммиака на секции P1;
4. Установка двух перемычек между аммиачными контурами S0 и P1.
Расчетная продолжительность – 6 час 30 мин. |
Подготовку к выходу астронавты начали в 14:35. Выйти досрочно, как в двух первых случаях, не удалось. Сначала ЦУП-Х услышал жалобы Майкла на неудачную обувь (ему в нескольких местах сильно давило на ступню) и попросил слегка «модифицировать» стельку. Обрезать, надо полагать. А потом на орбите произошло ЧП.
Еще перед выходом по командам с борта мобильный транспортер MT должен был переместиться с WS4 на WS7, после чего на него бы вернулся манипулятор SSRMS. Это была всего лишь вторая поездка в истории первой космической железной дороги. В первый раз, 15 апреля, «поезд» прибыл к месту назначения с опозданием на 8 часов. Во второй раз он чуть не потерпел крушение.
Итак, примерно в 16:21 транспортер с двумя «вагончиками» тронулся с места и набрал скорость 3 см/с. Он прополз 14 м, успешно перебравшись с S0 на P1. До цели оставалось всего около трех метров, но – в 17:00 космический локомотив «застрял на перегоне» между 6-й и 7-й рабочими станциями. ЦУП-Х не мог определить, то ли поезд на что-то наехал, то ли прошел компьютерный сбой и движение было прекращено из предосторожности. Попытка включения запасного привода около 19:00 не привела к успеху. Было решено больше не двигаться ни назад, ни вперед и поручить астронавтам проверить, в чем дело.
Джон Херрингтон вышел за борт первым в 19:31, а Майкл Лопес-Алегриа последовал за ним в 19:38. Первым делом Херрингтон забрался внутрь S0 и переключил два рубильника CID, дав возможность управленцам изменить конфигурацию блока коммутации главной шины MBSU. После этого он направился к транспортеру.
Много было высказано предположений о природе препятствия – то ли штырь не до конца спрятали, то ли ЭВТИ где вылезла, то ли свой же кабель схлестнулся. Оказалось еще проще и глупее – блоком электрических разъемов IUA транспортер зацепил за антенну UHF-диапазона, находящуюся в стартовом положении на секции P1, и слегка ее поцарапал. Явно не предусмотрели в Хьюстоне правильного порядка работ – установка этой антенны в рабочее положение была запланирована лишь в декабре Бауэрсоксу и Бударину.
Раз так, ЦУП-Х попросил Херрингтона раскрыть эту чертову антенну. Астронавт удалил три болта крепления и зачековку – нуль эффекта, не поворачивается и не раскрывается. Может, ее держит транспортер и его нужно отвести назад? Вроде нет. Оказывается, антенна связана в одной из точек фиксации. 10 минут усилий – и в 20:47 антенна занимает штатное положение на нижней стороне P1. Больше она не мешает. Ну а уж раз Джон развернул антенну – будь добр и разъемы подстыковать.
Пока Херрингтон спасал репутацию Центра Джонсона и ЦУП-Х, Лопес-Алегриа шел по первоначальному графику работ. Он забрался к стыку секций Z1 и P6 и установил два дюймовых SPD на быстроразъемные соединения QD, спустился к подножию Z1 и поставил еще две вставки в «крысином гнезде», а затем принялся за установку еще двух таких устройств на магистрали теплообменника контура MTL на торцевой стенке Лабораторного модуля.
После этого циклограмму выхода пришлось переиграть. Дальнейшие операции Джон должен был проводить с манипулятора SSRMS, стоящего на транспортере. Но тот все еще оставался на месте аварии, а от начала выхода прошло уже 2 часа и времени было жалко. Поэтому ЦУП-Х распорядился, чтобы астронавты ставили SPD на модули клапанов радиатора RBVM на задней плоскости P1 вдвоем в режиме «свободного плавания». И они справились с задачей – к 23:05 установили в этом месте 18 дюймовых SPD без посторонней помощи.
А транспортер в 22:01 продолжил прерванное движение и через 10 мин добрался до WS7, где в 23:52 был зафиксирован. Переход манипулятора на MT отменили, и хотя для астронавтов транспортер был уже бесполезен, было решено оставить его на ночь на месте и не гнать обратно на WS4. (Вообще-то это нежелательно: когда «поезд» стоит не «в депо», его кабель питания и данных растянут и подвержен действию космической пыли и мусора.)
Лопес-Алегриа закончил работу с RBVM первым и взялся за дополнительное задание – подачу питания на нагреватель блока управления пирозарядами расчековки секций радиатора SFU. Покончив с этим, он вернулся к блоку коммутации MBSU и перестыковал четыре кабеля питания так, чтобы в будущем можно было подключать дополнительные секции фермы слева. ЦУП-Х тем временем проверил преобразователи постоянного тока DDCU на S1 и P1 – они оказались в норме.
После этого Майкл перешел на S1, вскоре после полуночи установил четыре полуторадюймовых вставки на магистралях, ведущих к поворотной муфте FHRC (см. «симметричную» задачу в первом выходе), а затем еще четыре у модуля насосов аммиака секции P1 – три полуторадюймовых и полудюймовую. Джон же пошел на стык S0/P1 и подключил новый бак аммиака (с установкой одной полудюймовой вставки; аналогичная операция с другой стороны S0 была сделана во 2-м выходе полета STS-112). Затем он проверил состояние стартового фиксатора №10 балки радиатора. Вопреки тому, что видно на первый взгляд, фиксатор оказался вполне исправным и держал свой груз.
Собрав инструмент, астронавты вернулись в ШО и завершили выход, который был начат в состоянии полной неопределенности, а закончен с перевыполнением плана.
К вечеру перенос грузов между «Индевором» и МКС был выполнен на 95%.
Корзун и Трещев провели еще одну тренировку ОДНТ, совмещенную с упражнениями на велоэргометре. Бударин начал выполнение российской научной программы с эксперимента «Пульс» (МБИ-9) – оценки сердечной деятельности под управлением лэптопа №3. Сергей Трещев сбросил в ЦУП-М видеозапись недавнего ремонта «Электрона», а Пегги Уитсон – результаты своей тренировки на велоэргометре CEVIS, но Хьюстону они не понравились: данные сбойные и неполные.
(Окончание следует)
|
