А.Лоскутов специально
для «Новостей космонавтики»

   Конец ноября 2002 г. отмечен двумя знаменательными датами в истории отечественной ракетно-космической техники. 24 ноября исполняется 30 лет со дня последнего, четвертого запуска тяжелой лунной суперракеты Н-1. А 25 ноября – день 75-летия Бориса Аркадьевича Дорофеева (1927–1999), главного конструктора ракеты и одного из несгибаемых и стойких борцов за продолжение работ по теме Н1-ЛЗ.
   Основы ракетно-космического комплекса Н1-ЛЗ для осуществления пилотируемой лунной экспедиции заложил С.П.Королев. После смерти Королева его преемник В.П.Мишин поручил Б.А.Дорофееву техническое руководство экспериментальной отработкой комплекса. Таким образом Борис Аркадьевич, назначенный главным конструктором изделия 11А52 (Н-1), стал как бы «третьим капитаном» этого «большого корабля» – к тому времени самого сложного и дорогого объекта советской ракетно-космической техники.
   Масштабность темы была грандиозной – она выводила наше Отечество на совершенно иной уровень подхода к техническим задачам. Однако руководство страны требовало от создателей комплекса не просто решения проблемы, но и политических результатов – безусловной победы над США в гонке работ по высадке человека на лунную поверхность.
   Для осуществления поставленной задачи было привлечено около двух тысяч смежных предприятий, возведены гигантские сооружения на Байконуре, среди которых выделялись два мощных стартовых комплекса и фантастических размеров монтажно-испытательные корпуса для сборки ракеты и испытаний головного блока...
   Первый пуск Н-1 (изделие 11А52 №ЗЛ), состоявшийся 21 февраля 1969 г., закончился аварией на участке работы первой ступени (69-я сек полета). 
   Преждевременное отключение двигателей первой ступени в первые секунды второго пуска (3 июля 1969 г., изделие №5Л) привело к падению и взрыву ракеты с разрушением правого стартового стола.
   Третий пуск (27 июня 1971 г., изделие №6Л) закончился аварией на 50-й сек полета из-за нерасчетной закрутки ракеты.
   В четвертом пуске (24 ноября 1972 г., изделие №7Л) первая ступень «не дотянула» всего 7 сек до запуска двигателей второй ступени: взрыв в хвостовом отсеке ракеты привел к разрушению носителя в воздухе.
   Четыре экспериментальных пуска Н-1 оказались недостаточными для комплексной отработки сложнейших бортовых систем в их взаимодействии. Для достижения необходимой надежности нужно было провести еще несколько пусков, и тогда ракета «залетала» бы!
   В 1973 г. на Байконуре уже начались работы по подготовке к летно-конструкторским испытаниям очередного изделия 11А52 №8Л. Материальная часть ракет №9Л и №10Л находилась в различной стадии готовности.
   Серия неудач, преследующих Н-1, привела к снижению интереса руководства страны к носителю и к лунной программе. Усилия сторонников продолжения работ не смогли предотвратить закрытие темы Н1-ЛЗ.
   Одной из причин закрытия темы стал приход на фирму (разработчика комплекса Н1-Л3) нового руководителя – академика Валентина Петровича Глушко, который, приступив к исполнению обязанностей генерального конструктора НПО «Энергия», вызвал Дорофеева и поручил ему подготовить приказ о закрытии темы Н1-ЛЗ и прекращении всех работ. Б.Дорофеев отказался исполнять такое поручение. Тогда В.П.Глушко сам, своей рукой написал приказ.
   Прекращение работ по теме Н1-ЛЗ стало для Дорофеева личной трагедией. Он считал, что при жизни Королева подобного не могло бы случиться. Но даже когда «корабль» Н-1 «уходил на дно», «третий капитан» оставался на своей позиции и «мостик» не покинул.
   Невольно возникает вопрос: лежит ли на Б.Дорофееве как главном конструкторе Н-1 вина за закрытие темы?
   Вот как оценил деятельность Б.А.Дорофеева и его позицию известный государственный и политический деятель, ветеран ракетно-космической отрасли промышленности Олег Дмитриевич Бакланов, в течение 5 лет возглавлявший Министерство общего машиностроения СССР:
   – Ни по форме, ни по содержанию никакой вины Бориса Аркадьевича как главного конструктора и как гражданина в том, что тему Н1-ЛЗ закрыли, нет и не может быть. Это была его личная беда... Он ведь был самым ярым ее сторонником... Как мне помнится, и после принятия решения уже на уровне ЦК партии и Совмина СССР он продолжал бороться за продление работ по этой теме... Хотя апеллировать уже было не к кому.
   Б.А.Дорофеев был одержим работой – в любое время суток, днем и ночью, в процессе испытаний изделия на Байконуре он был всегда доступен специалисту любого уровня для решения того или иного вопроса.
   Автор этих строк помнит, когда в 1972 г. на Байконуре готовился четвертый пуск Н-1, поздно ночью потребовалось срочно утвердить один документ, касающийся системы телеметрических измерений лунного орбитального корабля ЛОК (изделие 11Ф93), входящего в состав головного блока Л3. Я позвонил Борису Аркадьевичу в гостиницу и попросил принять меня. Вопрос был решен без всяких проволочек...
   Творческая биография Б.А.Дорофеева с момента окончания МАИ связана с предприятиями ракетно-космической отрасли. С мая 1953 г. по октябрь 1959 г. он занимался стендовыми испытаниями ракетных двигателей в филиале №2 НИИ-88 Министерства оборонной промышленности (ныне – ЦНИИмаш Росавиакосмоса), как представитель этой организации участвовал в подготовке и запуске первой межконтинентальной баллистической ракеты Р-7 и первого в мире ИСЗ.
   По инициативе С.П.Королева талантливый специалист Б.Дорофеев 31 октября 1959 г. был переведен в ОКБ-1 и назначен на должность помощника Главного конструктора по испытаниям. Он принимал деятельное участие в осуществлении первого в мире полета человека в космос.
   В период с 1961 по 1965 гг. Борис Аркадьевич осуществлял техническое руководство проектированием, строительством, отработкой и вводом в эксплуатацию объектов специального назначения для запуска баллистических ракет Р9 (изделие 8К75) в двух вариантах старта: наземном (тема «Долина») и из шахтных пусковых установок (тема «Десна»). Последний вариант Р-9 был принят на вооружение и стоял на боевом дежурстве.
   Из воспоминаний Зинаиды Федоровны Дорофеевой, вдовы Бориса Аркадьевича: «По указанию С.Королева муж исколесил всю страну. Где только ни побывал: на Крайнем Севере и юге, в Сибири – во всех уголках страны. Ездил много лет подряд. И в каждую поездку Сергей Павлович выделял ему свой транспорт – черную «Волгу» для оперативности в решении вопросов на объектах и «для солидности», как он говорил в шутку...»
   С 1978 по 1986 гг. Б.Дорофеев возглавлял в Головном конструкторском бюро НПО «Энергия» отделение 10 – коллектив испытателей, обеспечивавший экспериментальную отработку, выпуск документации, подготовку и запуск практически всех основных изделий предприятия того периода.
   Ученая степень кандидата технических наук Борису Аркадьевичу была присуждена в 1973 г. по совокупности выполненных научно-исследовательских и конструкторских работ в области специальной и криогенной техники. Он является автором более 100 научных работ и двух изобретений по ракетно-космической тематике.
   Родина высоко оценила труд Б.А.Дорофеева, отметив его орденами Ленина, Трудового Красного Знамени, орденом «Знак Почета» и Государственной премией СССР.
   Мы, современники Бориса Аркадьевича, помним о многогранной деятельности талантливого руководителя. Светлую память о замечательном человеке, первопроходце космоса и в XXI веке сохранят его последователи.