Стандартный набор космического ремонтника.

Юрий Маленченко отвечал кратко, без эмоций:

– После полета у нас будет очень активно занятое время – первые 2–3 недели. Мы будем делать отчет о полете в Звездном городке. И одновременно мы будем проходить активную реабилитацию и также выполнять программу научных экспериментов. И потом будет такой же отчет в Хьюстоне. Там тоже будут продолжаться научные эксперименты и реабилитация. После этого планируется послеполетный отдых. И это уже занимает больше, чем два месяца. А дальше – мы посмотрим.

Следующий вопрос от Ларисы Мугалевой, радио «Голос России», вещание на зарубежные страны. Она спрашивает Александра Калери и Майкла Фоула:

– Вам предстоит выход в открытый космос, и на станции никого не останется. Что предусмотрено в случае каких-то форс-мажорных обстоятельств, как вы вернетесь на станцию?

– Ну, надо сказать… – отвечает Калери. – Вот мы с Майком переглянулись так и поняли, что нас ничего не пугает, что мы выйдем в открытый космос и станция останется пустая без экипажа. В общем-то, было на предыдущих станциях, на «Салютах», на «Мире», когда советские, российские космонавты, и не только они, но и совместно с иностранными космонавтами – участниками полетов на наших станциях выходили в открытый космос. И зачастую это были выходы экипажа из двух человек, когда на станции также никого не оставалось.*

– На самом деле на станции остается Земля, – продолжает Калери, – остается ЦУП, который внимательно следит за нами, управляет. Остаются системы, которые поддерживают станцию в работоспособном состоянии. Конечно, у нас есть расчетные нештатные ситуации, к которым мы готовимся, тренируемся, которые мы знаем. Всякое может случиться. В общем-то, мы должны быть готовы в первую очередь спасти сами себя, во всяком случае, ну и по возможности спасти станцию, какую-то матчасть. В принципе это обычная наша работа. Нас это совершенно не пугает, и не надо здесь из этого делать какое-то чрезвычайное обстоятельство. Почему-то так быстро забыли, что последний выход на станции «Мир» экипажа из двух человек был всего-навсего 3.5 года назад, 12 мая 2000 г. Я участвовал в этом выходе, и тогда это не вызывало такого ажиотажа. Я не понимаю, почему сейчас этому уделяется такое большое внимание. В общем-то, это не то что пройденный этап, а это уже хорошо отработанная процедура.

На связи с космонавтами – Александр Ковалев, корреспондент РИА «Новости». Можно сказать, что в этом качестве у него сегодня дебют, ведь раньше он работал в ИТАР-ТАСС. У Ковалева вопрос к Педро Дуке:

– Расскажите, пожалуйста, подробнее о проводимом вами на борту эксперименте с эмбрионами плодовых мушек дрозофил.

– Да, научная программа состоит из двадцать два экспериментов, – говорит испанец. – У нас есть эксперимент технологический над геном человека, у нас есть эксперимент биологический, как вы говорите, на маленьких животных и растениях, технология материалов, динамика жидкости... В общем, все направления, которые используются на борту станции и на борту корабля, который находится в невесомости. Вы просили чуть подробнее по поводу эксперимента, который использует мух. Дело в том, что всякая биология, она называется (по-видимому, он хотел сказать «основывается». – В.Л.) на том, что они используют мух… Генетика, наследственность животных на каком-то аспекте одинаковые. Поэтому, если хочется, например, в этом учесть регенерацию, тогда надо использовать животные, которые… у которых очень быстро идет…

Педро никак не может подобрать в русском языке нужное слово.

– Размножение, – подсказывает Калери.

– Да, размножение, – с облегчением заканчивает свое выступление первый космонавт Испании.

И тут связь снова переходит в Хьюстон. На табло – 18:25 ДМВ. Время, отведенное для пресс-конференции, истекло. Итого вместо обещанных 10 минут мы получили 8. Казалось бы, разница небольшая. Но ведь 2 минуты от 10 – это 20%! А в каких процентах можно выразить настроение Ирины Агаповой, корреспондента телевидения «Подлипки», когда она уже держала в руке телефонную трубку, готовясь задать космонавтам свои вопросы? «За бортом» остались и представители таких ведущих информационных агентств России, как ИТАР-ТАСС и Интерфакс...

В.Истомин

До обеда Педро провел серию фото- и видеосъемок, поговорил с врачом ЕКА из Кельна и с консультативной группой. Ему выдали рекомендации по проверке внутренней батареи BMI. Результат положительный – батарея работоспособна.

До обеда Юрий и Александр занимались передачей смены, в течение дня Юрий собирал урину в рамках эксперимента «Диурез», а Эд и Майкл перезаряжали батареи скафандров EMU и реконфигурировали лэптоп SSC7 для этой операции.

После обеда – вновь передача смены, как между Юрием и Александром, так и между Майклом и Эдом; последние вместе выполняли робототехнические операции.

Педро активировал эксперимент ROOT, который будет продолжаться в течение 96 часов, провел видеосъемки по эксперименту AGE, осуществляемые по той же схеме, что и 21 октября, сеанс радиолюбительской связи со школьниками города Оуренс, заменил видеокассеты по эксперименту PromISS и собрал образцы воздуха в сорбентный пробозаборник SSAS в рамках американских медицинских операций.

Для всего экипажа был организован телемост Россия–США, на котором сначала вопросы задавали американские, а потом российские журналисты.

После TV-репортажа Педро вместе с Александром провели образовательный эксперимент «Видео-2» (демонстрация действия законов механики в невесомости). Майкл с Эдом продолжали передавать смену, а Юрий сначала сфотографировал, а затем демонтировал дозиметры «Брадоз».

После вечерней конференции экипажа на связь с ним вышел администратор NASA.

Переговоры директора NASA
с американскими астронавтами

– Добрый день, господа, это говорит Шон О’Киф. Как у вас дела?

– Хорошо, народу многовато, но в общем нормально.

– Я понимаю, что ситуация похожа на приезд родственников на несколько дней, когда вечером надо думать, где разместить их на ночь…

– Это так, но только гости хотят выгнать хозяев.

– Похоже, вас выселяют отсюда?

– Гости ведут себя по-хозяйски и хотят, чтобы мы выселялись.

– Майкл, как долетели?

– Отлично. Несколько сюрпризов для нас было. Старт был немного неожиданный – взлетели очень легко. Мы с Педро ожидали, что будет рывок, но все прошло очень хорошо. И потом, когда основные двигатели отключаются, на шаттле это почти незаметно, а на «Союзе» все произошло так резко, что было ощущение, будто оторвалась половина корабля. Мы оба не удержались и закричали. Александр посмотрел на нас, как на сумасшедших…

– Я вижу, вы становитесь экспертами по полету на разных кораблях. Я уверен, вы знаете, что здесь происходит, какие обсуждения были перед стартом. В частности, проблемы с отбором проб на борту. Неоднозначное отношение к опасности для здоровья экипажа.

– Интересно, что Вы об этом говорите… Мы с Эдом договорились, что это я скажу. Мы считаем, что все это преувеличено и раздуто. Надо фокусировать внимание на первостепенных, более серьезных задачах – на проблемах безопасности полетов в целом и безопасности полетов шаттлов в частности, а не на том, чем все сейчас занимаются. Мы считаем, что здесь все довольно безопасно и хорошо.

– Спасибо. Это очень полезный комментарий. Но есть город с особой логикой, Вашингтон называется, где обсуждается – и активно – этот вопрос. Я благодарен, что Вы высказали свою точку зрения. Я передам ее далее.

– Пробы, которые были отобраны на борту во время МКС-7, будут возвращаться на Землю, Эд их привезет, и это решит многие проблемы.

– В Казахстане, после того как вы стартовали, представители Росавиакосмоса согласны были с нами, что пробы надо вернуть. Это очень полезно нам, нашим медикам.

– Я считаю, что это самый последний по приоритетности вопрос. Мало места в «Союзе». Так много чего надо вернуть. Мы по списку предметов, которые надо возвратить, уже дошли до позиции 73…

Наш комментарий. Отказ американских средств контроля микропримесей в гермообъеме станции породил непонятную специалистам волну истерии вокруг безопасности полета. Не был подписан американский документ о готовности к полету МКС-8 из-за отсутствия американских данных по газовому составу. Обращения к российской стороне предоставить необходимые данные с российских датчиков сделано не было. На вопрос директора ИМБП А.И.Григорьева «Почему это не было сделано?», обращенный г-ну Герстенмайеру, менеджеру по МКС, тот ответил, что не располагал данными, что на РС такие датчики есть. И это – после трех лет совместного полета… А ведь по меморандуму российская сторона отвечает за обеспечение систем жизнедеятельности в период развертывания МКС. Под видом обеспечения безопасности экипажа NASA стало навязывать своим партнерам по станции попытки изменить приоритеты возвращаемых грузов, чтобы вернуть пробы воздуха, в частности пробозаборник SSAS объемом 3 литра (!).

24 октября. 180/6-е сутки. Сразу же после подъема Педро включил питание компьютера EGE-2, чтобы обеспечить зарядку его батареи для эксперимента в свободном парении. Одновременно с ним Юрий приступил к операциям второго дня эксперимента «Диурез»: завершил суточный сбор мочи. Затем взял у себя кровь из пальца, обработал ее на центрифуге. После этого Александр взял у него венозную кровь, которая тоже была обработана на центрифуге и уложена вместе с уриной в морозильник «Криогем-03». В результате Юрий завтракал не с американскими астронавтами, а вместе с Александром и Педро, которым тоже задержали завтрак, поскольку передавали информацию о ходе программы ЕКА в сеансе 6:15–6:32.

Были переданы сюжеты из образовательного эксперимента «Видео-2», в частности демонстрация второго закона Ньютона. Также Педро показал, как сложно жонглировать в космосе помидором, лимоном и яблоком, и демонстрировал, как он дул на шарики – деревянный, латунный и пластиковый (от пинг-понга). Качество изображения было изумительным.

После завтрака Майкл и Эд продолжили передачу смены, затем Эд бегал на беговой дорожке, а Майкл размещал радиационные дозиметры в АС.

Педро подготовил оборудование для эксперимента «Нейроког» в СО1, а далее провел сеанс для испанских TV-компаний. Александр помогал ему, а затем знакомился со списком оборудования, уже уложенного в грузовой корабль «Прогресс» на удаление.

После обеда у всех трех космонавтов, возвращающихся на «Союзе ТМА-2», была тренировка по спуску под руководством инструктора из ЦПК. Александр побеседовал с врачом экипажа, сфотографировал след от штанги «Союза ТМА-3» на приемном конусе СО1, заменил неисправный нагреватель ПКФ-Т в «Союзе ТМА-3», установил в рабочее положение датчик системы терморегулирования.

Майкл тоже поговорил с врачом экипажа, перезагрузил все компьютеры на МКС, подготовил файлы с результатами тренировок к сбросу в ЦУП-Х.

После тренировки по спуску Педро завершил эксперимент «Нейроког», отобрал пробы воздуха пробозаборником SSAS. По эксперименту BMI прошло тестовое включение, попытка переписать единичное измерение давления в компьютер EGE-2; вроде бы получилось.

Юрий провел отбор проб воздуха после эксперимента «Диурез», подготовил центрифугу для завтрашнего эксперимента «Симпато». Майкл поговорил с семьей по телефону и вместе с Эдом подготовил телевизионные средства для трансляции церемонии смены экипажа, которая прошла перед ужином и в ЦУП-М не транслировалась.

Педро Дуке дает очередное телеинтервью.

Примечание. В ЦУП-М поступило письмо одного из руководителей ЕКА г-на Фейстельбюхеля, где он уведомляет руководство Росавиакосмоса и NASA, что ЕКА не может отказаться от возврата своих грузов в пользу пробозаборника SSAS. Невозвращение срочных грузов ЕКА, таких как биоконтейнер BIO-01 или укладка c образцами PromISS, приведет к серьезным политическим и финансовым проблемам. В качестве акта доброй воли ЕКА готово согласиться не возвращать укладки PAS-01 (символика) и PAS-10 (видеокассеты) в виде единых блоков, а содержимое этих контейнеров возвратить россыпью.

25 октября. 181/7-е сутки. До завтрака Педро выполнил эксперимент «Симпато», а Александр ему в этом помогал. Измерения проводились по несколько измененной схеме: три раза в течение суток заменяли батарейки в приборе и дважды (днем и перед сном) информация копировалась в компьютер EGE-2.

Первый в этот день сеанс с испанскими TV-компаниями состоялся сразу же после завтрака, а второй пришелся на подготовку к эксперименту «Кардиоког». Общение с журналистами прошло с электродами, установленными на теле Педро (кабель от электродов выглядывал через отверстие в майке).

Эд и Майкл изучали инструкции по ремонту скафандров EMU, а затем пробовали их реализовать. Юрий передавал смену Александру, а затем Александр помог Юрию провести тренировку ОДНТ. Кроме того, он собрал урожай гороха. После обеда все члены экипажа, кроме Педро, более двух часов занимались передачей смены.

Педро в третий раз провел видеосъемку по эксперименту AGE, в очередной раз поменял видеокассету в эксперименте PromISS, работал как с 3D-фотокамерой (для получения объемных снимков), так и с обычным фотоаппаратом. Выполнил он и образовательный эксперимент THEBAS. Вечером Педро доложил, что с первого раза переписать данные не удалось, но после разборки и сборки схемы перезаписи все получилось.

26 октября. 182/8-е сутки. И опять у Педро с утра два TV-сеанса (один – до завтрака, второй – после). Он уже замучил «лучшие телевизионные силы Испании»; им на помощь пришли телевизионщики Германии. Педро на немецком языке бойко отвечал на их вопросы. Во втором сеансе Педро демонстрировал, как он глотает шарики воды. На один из вопросов – «Завершили ли вы выполнение научной программы?» – последовал ответ: «Конечно же, нет! После TV-сеанса я буду впервые проводить образовательный эксперимент APIS».

Так как Александр помогал в этом эксперименте Педро, то Юрию в проведении тренировки ОДНТ помогал Эд. Затем Юрий демонтировал локальный коммутатор и записывающее устройство из своего корабля («Союзу» оно уже не понадобится).

Педро до обеда перенес информацию по экспериментам «Нейроког» и «Кардиоког» на возвращаемый жесткий диск компьютера EGE-2 и демонтировал его. Выполнил он и заключительные съемки 3D-фотокамерой.

После обеда только Эд передавал свой опыт Майклу и Александру. Юрий тщательно укладывал возвращаемое оборудование согласно рекомендациям специалиста по укладке Владимира Беляева. Он же согласовал возвращение аппаратуры BMI (она возвращалась внутри контейнера BIO-01 и не потребовала дополнительного объема). Таким образом, данные первого сеанса измерений вместе с прибором вернутся на Землю.

Педро после обеда провел второй сеанс радиолюбительской связи, на этот раз со школьниками города Виго. Затем Педро и Эд с «узелками» собрались у входа в СА в ожидании, когда Юрий сможет принять от них вещи (работать в спускаемом аппарате мог только один человек). Юрий к этому времени уже разместил укладки по экспериментам «Биориск» (получение новых данных о возможных проявлениях фенотипической адаптации и генотипических изменений в бактериально-грибных ассоциациях, формирующих типовую микробиоту конструкционных материалов, используемых в космической технике) и «Биоэкология» (получение высокоэффективных штаммов микроорганизмов для производства препаратов биодеградантов нефти, ФОВ, средств защиты растений, а также экзополисахаридов, используемых в нефтяной промышленности).

Расстыковка

27 октября. 183/9-е сутки. Экипаж встал в 7 утра. Еще до чистки зубов Юрий выполнил эксперимент «Парадонт», собрав зубной камень для возврата на Землю.

Юрий сообщил на Землю об уже уложенных грузах (около 20 позиций). Всего на укладку заявлено 79 позиций с учетом новых: карта памяти автономной системы навигации АСН, тарелка и вымпел с символикой Совета Федерации, а также три коробочки со значками г.Ленинска. Правда, для восьми позиций место в СА пока не определено, в т.ч. для возвращаемого контейнера КВ-03 с результатами эксперимента «Межклеточное взаимодействие».

После утренней конференции Эд передавал Майклу смену. Юрий до обеда работал на станции: собрал пробы с поверхности по эксперименту «Биодеградация» (исследование начальных этапов колонизаций микроорганизмами поверхностей конструкционных материалов в условиях замкнутой среды обитания экипажа МКС), отключил эксперимент «Миметик» (отработка оптимальных параметров кристаллизации исследуемых фрагментов анти-идиотипических моноклональных антител в условиях микрогравитации на орбитальной станции), а также собрал пробы с поверхности в местах повышенной влажности.

Педро в американском сегменте завершал эксперименты NANOSLAB, PromISS, в российском – ROOT. Эд перенес из АС три контейнера по эксперименту GCF (выращивание кристаллов биологических макромолекул методом встречной диффузии в условиях космического полета).

После обеда с 14 до 16:30 экипажу был предоставлен дополнительный отдых. Так решили сами космонавты: лучше встать на 2 часа позже чем обычно, но иметь резервное время после обеда.

После отдыха наступило время укладки скоропортящихся грузов: контейнера КВ-03 с кровью, биологических экспериментов AGE, ROOT, GENE, «Мессаж», «Хондро», Winograd.

В сеансе 18:35–18:44 Юрий выходил на связь уже из транспортного корабля. Связь была устойчивой. Юрий в зоне связи S-band доложил, что все грузы разместил в соответствии с указанными местами. Дополнительно он уложил КВ-03 с «Межклеточным взаимодействием» в контейнер полезного груза и американские грузы: пробозаборник SSAS на место полетного костюма бортинженера, который он уложил между кресел, укладку мониторинга атмосферного формальдегида, укладку с пробами воды на токсичность. Не уместились два американских пробозаборника Grab и российские грузы: телекамера КЛ-152 с фильтром и блок фильтров углекислого газа.

Таким образом, Юрий уложил все научные грузы и все грузы, связанные с безопасностью станции. Надо было видеть, как радовались европейцы! Кроме того, он снял напряжение между американской и российской стороной, искусственно созданное NASA. Молодец, Юрий! Правда, я не уверен, что в России его похвалят. Дай Бог, чтобы я ошибался.

Странный маневр станции

В это время специалисты ЦУП-М заметили, что станция совершает какой-то разворот. Управлял ориентацией американский сегмент. Срочно связались с Хьюстоном: «Мы израсходовали 18 кг топлива на непонятный маневр. Объясните, что произошло?»

ЦУП-Х: «Мы сами хотели бы у вас узнать, что произошло? Может быть, незапланированные включения двигателей? Проверьте это по своей телеметрии…»

На этот непонятный маневр было потрачено и 8 кг топлива «Союза». Скорее всего, его двигатели и вызвали разворот станции, а уже двигатели МКС стали парировать это возмущение. Хорошо еще, что потратили мало топлива, а то и до беды недалеко. Теперь уже придется разбираться на Земле.

В 20:05–20:15 состоялся TV-сеанс закрытия люков. Картинка была хорошего качества, Эд красовался в гавайской рубашке, а вот Москва экипаж не слышала – только свист. И экипаж не слышал ЦУП-М: прождав почти весь сеанс, космонавты поняли, что связи не будет, и стали прощаться: первым проник в «Союз» Эд, затем Педро и замыкающим Юрий. В 20:14:15 люк был закрыт.

К этому времени (точнее, в 20:02) управление ориентацией было передано ЦУП-М. Экипаж «Союза» (позывной «Агаты») приступил к контролю герметичности люков корабля. Все нормально. В сеансе 21:39–21:56 были открыты крюки ФГБ. Экипаж станции в это время ужинал. Примерно в 22:40 начался разворот станции в орбитальную ориентацию (-У по НП, +Х перпендикулярно плоскости орбиты), кораблем «Союз» вперед. В 23:14 была выдана команда на расстыковку. Корабль стал уходить вперед и вверх.