|
Посол Румынии рассказывает
Эксклюзивный материал
В этом году послом Румынии в России был назначен Герой Советского Союза, Герой Румынии, космонавт Думитру Дорин Прунариу.
Главный редактор НК И.Маринин встретился с бывшим космонавтом (совершившим полет на «Салют-6» в 1981 г.) и попросил его ответить на вопросы, подготовленные участниками форума «Новостей космонавтики» и редакцией журнала.
– Начнем, пожалуй, с разъяснения некоторого недоразумения: когда Вы летали в космос, Вас называли Думитру, теперь же Вас называют Дорин… Что произошло с Вашим именем?
– У меня в паспорте и во всех документах с самого начала было записано двойное имя Думитру Дорин. Перед полетом руководство Министерства обороны Румынии предложило пользоваться именем Думитру, так как, по их мнению, оно звучит более солидно, более уверенно. А в семье меня всегда звали Дорином. Поэтому, когда все полетные мероприятия кончились, я стал опять использовать имя Дорин.
– А Ваш дублер Думитру Дедиу тоже второе имя использовал?
– Он рассказывал, что, когда родился, его крестная мать сказала: «Такой маленький и слабенький ребенок не может иметь имя Думитру (Дмитрий)». И его назвали Митикэ (что-то вроде «Димочки»). И это имя он носил до зачисления на подготовку. А уже когда он стал готовиться к полету, ему поменяли имя на Думитру…
– Какое у Вас было образование к моменту набора в космонавты?
– Я к этому времени окончил Аэрокосмический факультет Бухарестского политехнического института. Затем работал на заводе инженером, а потом меня направили на шестимесячные курсы подготовки инженеров запаса.
– Как производился отбор румынских космонавтов?
– В тот день мы были на занятиях. Командир воинской части пришел к нам и немного рассказал о космической программе Румынии. Затем он спросил, кто хочет участвовать в отборе, чтобы стать космонавтом, и пообещал полет на самолете в Бухарест и бесплатное полное медицинское обследование. Многие захотели… Поднял руку и я. В мае 1977 г. из 30 курсантов на обследование в Бухарест полетели 17. Как потом выяснилось, из других учреждений и организаций тоже отбирали желающих. Неделю там нас обследовали и вернули на военную подготовку: всех забраковали, в том числе и меня. Потом выяснилось, что некоторых забраковали из-за временных отклонений параметров. Например, что было со мной. За время сборов я набрал лишних килограммов пять-шесть, да тут еще простуда… Ну сердечко и начало немного сбоить. Сначала врачи не разобрались в причинах, и меня отчислили. Потом разобрались.
В августе на повторное обследование вызвали только пятерых. К этому времени у нас физическая подготовка серьезная началась, килограммы я сбросил, простуда прошла. Поэтому у меня все было нормально с сердцем, и меня отобрали. Сначала из всех групп отобрали семерых, потом нас осталось пять, потом трое: я, Думитру Дедиу, который был на десять лет старше меня и носил звание капитана, а третьим был Кристиан Гуран, инженер, закончивший факультет электроники в Бухарестском политехническом институте. У него были проблемы с вестибулярным аппаратом. Ваши врачи сказали, что он не годен и должен быть отчислен, но румынская сторона его сохранила в запасе, и он мог в любой момент заменить любого из нас. Он, как и я, 13 марта 1978 г. по предложению командующего ВВС стал военным. Мне сразу дали звание старшего лейтенанта, так как у меня был опыт работы инженером и я прошел полугодовые сборы. А Кристиан хоть и не попал в Звездный, но участвовал в различных вестибулярных экспериментах в Бухаресте. В конце концов он стал полковником…
В марте 1978 г. я и Дедиу приехали в Звездный и начали подготовку. Сначала планировалось, что наша подготовка будет всего полтора года, но по разным причинам она сильно растянулась.
– Какая организация в Румынии занималась организацией полета?
– Отбором космонавтов, административной частью подготовки космонавтов занималось Министерство обороны, в частности ВВС. Научной частью занимался Национальный совет науки и технологии, в частности Румынская комиссия по космическим делам.
– Почему первым выбрали именно Вас?
– Примерно за полгода до полета мы должны были продолжить подготовку в экипажах. По всем оценкам и результатам я был первым. На окончательных экзаменах у меня были только пятерки, так как мне здорово пригодились мои инженерные знания, ведь я всего два года назад окончил институт. И с учебой не было особых проблем. И влияние окружающих меня людей в Звездном было очень важным. Они были не только высококвалифицированными специалистами, но и очень доброжелательными наставниками. Ведь я вообще не знал русского – в школе занимался французским и немецким языками. Их помощь помогла мне получить такой хороший результат.
 |
| Д.Прунариу перед полетом в космос |
Дедиу был значительно старше, давно окончил институт, знания, полученные там, уже забылись, да и языком в таком возрасте заниматься тяжело. Ему было трудно, и когда сформировали экипажи, неофициально было известно, кто полетит. Только потом я узнал, что были долгие переговоры с румынской стороной. В конце концов решили, что полечу я.
Сначала моим командиром был назначен Евгений Хрунов, но готовились мы недолго, около двух месяцев. Потом по каким-то причинам его отстранили от подготовки. Еще месяц я готовился один и в кресле командира, и в кресле космонавта-исследователя. Потом назначили Леонида Попова. Это был очень хороший выбор. У нас получилась очень хорошая совместимость. С Хруновым было намного труднее. А Попов только что вернулся из длительного 185-суточного полета, отлично знал и корабль, и станцию. Особенно хорошо он знал практику, а я хорошо знал теорию. И мы понимали друг друга прекрасно и дополняли знания друг друга. Мы сработались…
– Готовила ли Румыния собственные эксперименты для Вашего полета?
– В общей сложности у нас было 22 эксперимента, больше половины создавались румынскими учеными совместно с учеными стран «Интеркосмоса». Но пять-шесть было чисто румынских. Среди них запомнились интересные психологические тесты.
 |
Думитру Прунариу и Виктор Савиных на борту
станции «Салют-6» (1981 г.) |
– Ваш полет проходил во времена правления Чаушеску и Брежнева. Тогда цензура в СМИ была очень мощной. Были ли какие-то случаи на подготовке или в полете, о которых прессе писать не разрешили?
– Нас специально не инструктировали, что говорить, а что нет… Корреспонденты все писали согласно своим планам, утвержденным в редакции. Например, до полета не писали об экипажах, о космонавтах, о программе полета, о дате запуска. Но зато были статьи о космонавтике вообще и о роли Румынии в частности. Поэтому некоторые делали выводы, кто полетит следующим. Ничего не сообщалось о запуске нашего корабля, пока мы не завершили первый виток и наземные службы не проверили высоту нашей орбиты. Если бы с нами что-нибудь случилось, то было бы найдено какое-то официальное объяснение. Ну и конечно, практически ничего не писали о результатах подготовки и о том, почему выбрали меня, а не Дедиу.
Были у нас и небольшие нештатные ситуации. Например, при первых проверках на орбите определили отказ прибора ионной ориентации корабля, используемого при автоматическом спуске. Потом, при приземлении, парашют открылся позднее, чем положено. По техдокументации парашют должен был раскрываться через 16.5 сек после появления сигнала отстрела крышки. Реально он открылся на 19-й секунде. Но эти 3–4 секунды были для нас как целые минуты. Мы за хронометром следили в полной тишине и подумали: «Все! Не открывается… Конечно, есть запасной, но сработает ли…» Потом мы от других космонавтов узнали, что такое нередко бывает. Мы-то об этом не знали… Но у нас, как потом выяснилось, действительно была нештатная ситуация. Об этом писали в Румынии только через несколько лет…
– А приземлились вы нормально?
– Нам сказали, что нормально… (смеется). Но ударило о землю нас очень хорошо. Был ветер. СА раскачивался и ударился о землю боком. Потом некоторое время нас тащило по земле, пока Попову не удалось отстрелить парашют. Чувствовали удар довольно сильно, но были живы и здоровы.
– А как Вы восприняли невесомость?
– В общем, нормально. Первые часы и даже первые день-два чувствовался дискомфорт, тяжесть в голове. Я старался не делать резких движений, не крутиться… Потом почувствовал себя очень хорошо. Довольно быстро двигался в станции, крутился и удивлялся тому, что могу делать в невесомости. И после приземления чувствовал себя хорошо. Первые два часа были самыми трудными. Первую ночь на Земле очень глубоко спал, так как очень устал после космического полета. Постепенно нервная психологическая напряженность снималась. Я в космосе ее не чувствовал, и только на земле ощутил, насколько все было напряженно там наверху. Потом еще примерно дней десять тело ощущало какие-то изменения: поясница болела, ноги. Потом все нормализовалось.
 |
| Одна из важнейших задач полета–медицинские эксперименты |
– Такие нагрузки баня хорошо снимает… Вы не ходите в баню?
– Иногда. Редко и только здесь, а у нас бань нет. Сауны только, но это не то…
– За космический полет Советский Союз наградил Вас высшей наградой – орденом Ленина и медалью «Золотая Звезда» Героя Советского Союза. А как Вас встретили в Румынии? Чем наградили?
– По международному протоколу, подписанному странами – участниками программы «Интеркосмос», космонавтов, летящих в космос, должны награждать обе страны высшими государственными наградами. В Румынии высшая награда – Герой Социалистической Республики Румынии – давалась всего несколько раз: очень давно, после войны, лидеру оппозиционной партии, который привел ее к объединению с коммунистической, дважды самому Николаю Чаушеску и один раз – его жене Елене (прямо перед моим награждением) в честь 60-летия создании компартии Румынии. Больше ни у кого не было этой награды. Поэтому они не хотели давать мне эту награду. Обсуждали вопрос, чтобы дать мне румынский орден Победы или звание «Герой Социалистического Труда Румынии».
В первый день после нашего возвращения из космического полета по радио сообщили, что Румыния дала мне и Попову звание «Герой Социалистического Труда», но через несколько часов сообщили, что дали и «Герой Румынии». Больше такой награды нет ни у кого, а Попов стал единственным иностранцем, получившим это звание. Кстати, я единственный румын, у кого есть звание «Герой Советского Союза». Даже у Чаушеску был только орден Ленина. Вручение наград происходило в Президентском дворце в Бухаресте, и проходила церемония не больше получаса. Чаушеску лично вручил нам звезды. Была очень прохладная атмосфера. Он общался больше с членами ЦК и советским послом, чем с нами. Мне казалось, что атмосфера в Советском Союзе во время награждения была значительно теплее, чем там.
Личность Чаушеску – особенная. Он не терпел вокруг себя других героев. Считал, что именно он перестроил всю страну, реорганизовал экономику и только он имеет право на звание Героя Румынии. Конечно, это сказалось на мне впоследствии. У нас была такая легендарная гимнастка, олимпийская чемпионка – Надя Комэнеч. Она получила в дар от Чаушеску дом, машину, деньги и другие льготы. А мне ничего не дали – ни дома, ни машины, ни денег. И я вернулся из Советского Союза после полета с женой и двумя детьми в военное общежитие и жил там полгода. Нам искали квартиру. Сначала Министерство обороны предложило маленькую четырехкомнатную квартиру, 65 м2, которую дают всем офицерам. Я сказал, что я сделал больше, чем многие, и хотел бы иметь квартиру получше. Со мной согласились и продолжили искать, но не сильно старались. А мы еще несколько месяцев жили в общежитии. И так продолжалось до тех пор, пока я через отца не наладил связи. Наконец я узнал, что начальник Генерального штаба Василе Миля должен был переехать в новый коттедж и освободить хорошую квартиру в центре Бухареста. Ее дали мне, там я живу и сейчас. А машину я купил на деньги, которые занял у родителей и родственников. Потом несколько лет выплачивали долги.
 |
Д.Прунариу и другие космонавты на встрече
с Президентом РФ В.В.Путиным в РГНИИ ЦПК |
– Чем Вы занимались после полета?
– Сразу после награждения, через два часа, мне дали звание капитана, за год до срока. Через пять лет я стал майором. Смешная ситуация: меня много приглашали в разные организации по всей стране и встречали с оркестрами у вагонов первого класса. А я носил невысокое воинское звание «капитан» и мне положено было ездить в вагонах второго класса… Звание Героя ничего не давало. И так продолжалось, пока я не стал майором. В Минобороны для меня создали специальную должность: главный инспектор по авиакосмическим делам. Чтобы сохранить льготы военного летчика, я должен был время от времени летать на самолетах. Поэтому я летал с инструктором на Л-39. Потом прознал про это министр обороны и запретил полеты: чтобы не получилось так, как с Гагариным. Полгода я не летал. Потом мне все же разрешили летать штурманом на транспортных самолетах. В это время я занимался также космическими делами, участвовал в разных программах и мероприятиях.
В 1990 г., когда у нас произошла революция, я предложил новому правительству программу реорганизации космической деятельности и создания космического агентства. Но вместо этого через несколько дней председатель правительства предложил мне стать начальником гражданской авиации. Я был вынужден согласиться, а Космическое агентство создали без меня в 1992 г. У меня стало около 10 тыс подчиненных, семь крупных предприятий, включая аэропорты, все виды гражданской авиации, контроль воздушного пространства, технические базы… Когда меня назначили на эту должность, то сразу дали звание полковника, так как считали, что Чаушеску незаслуженно тормозил мое продвижение по службе. В этой должности я служил полтора года. За это время сменилось четыре министра транспорта (а у меня был ранг замминистра). А я прошел серьезную подготовку кадров для руководителей гражданской авиации в Канаде, где нас научили руководить на международном уровне.
 |
С ветераном советско-российской космонавтики
Борисом Евсеевичем Чертоком |
Вернувшись в Румынию, я доложил министру транспорта (им был бывший моряк, сейчас мэр Бухареста) свои предложения о реорганизации гражданской авиации. Но он решил, что это не ко времени. Кроме того, сказалось, что я не участвую ни в одной партии. В результате он освободил меня от занимаемой должности. Я пошел обратно в Минобороны, некоторое время служил там, а в 1998 г. меня пригласили в Министерство науки и образования (тогда науки и технологии) и предложили возглавить Космическое агентство. Все эти годы я с Космическим агентством связи не прерывал и поэтому быстро согласился. Работал в этой должности до весны этого года, когда приехал работать послом в Россию. Впервые стать послом мне предложили три года назад. Я отказывался, так как было очень много дел в Космическом агентстве: соглашения с ЕКА, с NASA, с другими странами. С Россией также начали разрабатывать соглашение по космосу. Но в конце концов я согласился.
– Какие сейчас у Румынии космические связи с ЕКА, NASA, ФКА?
– У Румынии есть своя национальная правительственная программа, которая включает очень много международных проектов. В нее входят как фундаментальные исследования, так и прикладные. С Россией мы сотрудничаем в ядерных исследованиях (институт в Дубне). Наш Космический институт использует эти исследования и для космоса. Причем директор этого института участвовал еще в постановке экспериментов для моего полета. Они сотрудничают и с другими российскими институтами, особенно по фундаментальной науке: атмосфера Земли, Солнце, солнечно-земные связи, космическое пространство. Мы делаем разные измерительные приборы. Правда, более плотно мы сотрудничаем по европейским программам с ЕКА. С ними даже есть правительственное соглашение. Более того, мы собираемся вступать в ЕКА, но это очень долгий процесс. У нас есть отдельные соглашения с Францией, Италией, Германией, Венгрией, Болгарией. Сотрудничаем мы и в рамках ООН. Я сам сейчас являюсь президентом научно-технического подкомитета комитета ООН по использованию космического пространства в мирных целях.
– Таким образом, Ваш космический опыт пригодился и Румынии, и ООН?
– Конечно. Более того, у меня есть договоренность с нашим министром иностранных дел, что я смогу параллельно с дипломатической работой участвовать в международных космических форумах и конференциях. В том числе и в ООН, куда я поеду в октябре на Генеральную ассамблею, где будут обсуждаться вопросы космоса. Поддерживаю связь и с Космическим агентством Румынии.
– А есть ли связи с нашим агентством? Познакомились ли Вы с Анатолием Перминовым?
– Нет, еще не познакомился… После перемен, произошедших в России, у меня не было контактов с вашими организациями по космической линии. Но я очень хочу восстановить эти контакты, тем более, они понадобятся, чтобы доработать межправительственное соглашение по космосу между Россией и Румынией. До сих пор переговоры не завершены, хотя документ почти готов.
– Как сложилась судьба Дедиу?
– Он некоторое время служил вместе со мной в ВВС и летал тоже штурманом. Потом его списали с полетов по возрасту, и он продолжал служить инженером в авиакомпании, которая обслуживает Министерство обороны, но летает и по контрактам в другие страны. Дедиу участвовал в таких коммерческих полетах. Потом в возрасте 55 лет он ушел на пенсию в звании полковника. Одно время он у меня в Космическом агентстве был экспертом по некоторым программам и получал за эту работу дополнительные деньги. Сейчас ему 62, он сидит дома на пенсии, занимается кухней и цветами. Сразу после полета у нас отношения были не очень хорошими, ведь мы были конкурентами. Сейчас отношения очень хорошие.
– Расскажите, пожалуйста, о своей семье.
– Отец приехал в город Брашов, где я родился, работать на заводе грузовиков. Был рабочим, потом мастером. В 1958 г., когда мне было 6 лет, окончил металлургический факультет университета и стал инженером. Потом он занимал разные административные должности. Сейчас ему 80 лет, и он давно на пенсии. Мать окончила педагогический институт, но сидела со мной и с сестрой дома, пока мы не окончили школу и не поступили в вузы. Потом работала преподавателем домоводства в школе. Сейчас она на пенсии. У меня есть сестра Марилена, на два года моложе меня. Она фармацевт, работает в Брашове. У нее есть дети: девочка и мальчик.
Моя жена Крина на год младше меня. Мы оба окончили аэрокосмический факультет Бухарестского политехнического института. Когда мы вернулись из Советского Союза, она стала работать инженером на одном из предприятий внешней торговли, где занималась техническими характеристиками экспортируемой продукции. Одновременно она окончила спецкурсы по внешней торговле и пошла работать в Министерство внешней торговли, где занималась обменом промышленными товарами с бывшим Советским Союзом. В 1990 г. она стала работать в департаменте внешней торговли Министерства иностранных дел. В это время она заочно окончила Дипломатическую академию, стала профессиональным дипломатом и пять лет была в Венгрии советником посла. Затем два года была директором департамента, курирующего отношения с Россией и СНГ, потом приехала со мной сюда и работает вместе со мной в посольстве.
У нас два сына. Кэтэлин родился 28 декабря 1975 г., окончил финансовый факультет Бухарестского университета. Но когда он был еще подростком, увлекся авиацией. В аэроклубе прыгал с парашютом, летал на разных самолетах. Поэтому после университета он выиграл конкурс и стал начальником Бухарестского аэроклуба. А сейчас он работает инспектором по легкой авиации в департаменте гражданской авиации. Летает на всем. Женился год назад. У него есть дочка, моя внучка, Арина-Кристина. Ей только что исполнилось шесть месяцев. Живут в Бухаресте, сейчас переедут в новую квартиру.
Младший сын Даниель родился 15 декабря 1977 г., учился в Венгрии. Там занимался изучением культуры англоговорящих народов. Потом приехал домой и поступил в университет на новый факультет международных отношений и европологии. В следующем году он закончит обучение. Одновременно он работает. Он не женат, но обещал жениться, когда закончит учебу.
– Ну и в завершение нашей беседы – пара отвлеченных вопросов. Считают ли в Румынии Германа Оберта своим ученым?
– У Оберта было три национальности в трех паспортах подряд: родился он в Трансильвании, в городе Сибиу (Германштад по-немецки), который был в составе Австро-Венгерской империи. Там он получил первый паспорт. В 1918 г., когда Австро-Венгрия развалилась, Трансильвания стала частью Румынии, и он стал гражданином этой страны. Он работал в разных городах до 1938 или 1939 г. Некоторое время учился и работал в Венгрии и в Германии. К этому времени он получил диплом профессора математики и физики в городе Клуж, в Румынии, где представил свою работу «Ракета в межпланетном пространстве». Она стала основной работой, позволившей считать его специалистом по космическим делам. Вторая его работа 1929 г. «Путь космической навигации» стала своеобразной «библией» в определенных кругах.
Перед войной он преподавал в Германии и стал гражданином этой страны. Немцы его задержали, чтобы он не попал к русским, так как его работы были очень важны. Он работал профессором вместе с фон Брауном. Они стали друзьями и дружили до самой смерти. Когда фон Браун стал директором Пенемюнде, то забрал Оберта туда. После войны Оберт остался в Германии. Потом несколько лет работал с Брауном в США, затем вернулся в Германию, в родной город. Я с ним познакомился здесь, в России, в 1982 г., когда была годовщина запуска Первого спутника. Мы стали настоящими друзьями. Он меня неоднократно приглашал в Германию…
– Он говорил по-румынски?
– Кое-что говорил, но должен был думать… В Сибиу, где он родился, есть ему памятник. Его именем названа улица и площадь. В городе Медиаш нашли дом, где он жил с семьей, и там устроили музей. И улицу, где стоит дом, назвали его именем. Есть в Румынии технические факультеты в университетах, которые носят его имя.
– Румын Анри Коанда в декабре 1910 г. совершил первый в мире полет на самолете с ракетными двигателями. Считается ли он в Румынии одним из пионеров космонавтики?
– Он придумал самолет и приспособил к нему реактивный двигатель. Но самолет был деревянным. Во время испытаний под Парижем самолет загорелся и упал с небольшой высоты. Анри Коанда остался жив и продолжил свои исследования. Но больше его деятельность не была связана с ракетами. Он открыл эффект обтекания воздухом поверхности, впоследствии названный его именем. Коанда долго работал в Англии, в Бристоле, и имел много изобретений. В начале 1970-х годов он вернулся в Румынию, но вскоре умер.
– Большое спасибо за интервью, господин посол, и удачи Вам…
<
ВЕРНУТЬСЯ
|
