 "Буран":
факты и мифы
К 20-летию полёта МТКК "Буран"
В.Лукашевич специально для «Новостей космонавтики»
(Рис. В. Лукашевича)
Утром 15 ноября 1988 г., в день старта, подготовка к пуску протекала на
удивление гладко, но главную тревогу доставляла погода – на Байконур шел циклон.
Дождь, шквалистый ветер с порывами до 19 м/с, низкая облачность, началось
обледенение ракеты-носителя и корабля – в отдельных местах толщина льда достигла
1…1.7 мм…
За 30 минут до запуска техническому руководителю пуска Б.И.Губанову под роспись
вручают штормовое предупреждение: «Туман при видимости 600–1000 м. Усиление
юго-западного ветра 9–12 м/с, порывы временами до 20 м/с». Но после короткого
совещания, изменив направление посадки «Бурана» (20° против ветра), руководство
принимает решение: «Пускать!»
До пуска 26 минут – на «Буране» включились бортовые радиоответчики системы
«Вымпел-К». Корабль готовился к старту.
За несколько минут до старта взошло Солнце (05:47), но его не видно – при такой
сплошной плотной облачности появилась только серость на горизонте. Идут
последние минуты предстартового отсчета… На стартовом комплексе, подсвеченная
ослепительно белым светом прожекторов, стоит ракета под низким облачным
потолком, на котором тускло светится огромное пятно отраженного света. Порывы
сильнейшего ветра обрушивают на ракету снежную крупу вперемешку со степным
песком… Многим в тот момент подумалось, что «Буран» неслучайно носит свое имя(*)…
----------------------------------------------------------------------
(*)
Буран – снежная буря, метель в степи (Толковый словарь русского
языка под редакцией С.И.Ожегова. – М.: Русский язык, 1975).
В 05:50, после десятиминутного разогрева двигателей, с ВПП аэродрома «Юбилейный»
в воздух взлетает самолет оптико-телевизионного наблюдения (СОТН) МиГ-25 – «борт
22». Самолет пилотирует Магомед Толбоев, во второй кабине – телеоператор Сергей
Жадовский. В задачу экипажа СОТН входит ведение телерепортажа переносной
телекамерой и наблюдение старта «Бурана» выше слоев облачности.
К этому моменту в воздухе на разных высотных эшелонах уже находится несколько
самолетов: на высоте около 5000 метров и удалении 4...6 км от стартового
комплекса патрулирует Ан-26 и несколько выше его, следуя по заранее
спланированным маршрутам (зонам) на удалении 60 км от старта, дежурит самолет
метеоразведки.
На удалении 200...300 км от старта барражирует самолет-лаборатория Ту-134БВ,
контролируя с воздуха радиотехнические средства системы автоматической посадки.
Утром Ту-134БВ уже выполнил два контрольных полета на удаление 150...200 км от
старта, по которым было выдано заключение о готовности посадочного комплекса.
Еще дальше, в зоне между Джезказганом и Карагандой, в воздухе находился еще один
«борт» – самолетный измерительный пункт (СИП) Ил-18.
Ровно за 10 мин до старта нажатием кнопки испытатель лаборатории комплекса
автономного управления Владимир Артемьев выдает команду «Пуск» – дальше всем
управляет только автоматика.
За 1 мин 16 сек до старта весь комплекс «Энергия-Буран» переходит на автономное
энергопитание. Теперь все готово к запуску…
«Буран» стартовал в свой единственный триумфальный полет точно по циклограмме:
команда «Контакт подъема», фиксирующая разрыв последних коммуникаций между
ракетой и стартовым комплексом (к этому моменту ракета успевает подняться на
высоту 20 см), прошла в 06:00:01.25 по московскому времени.
Картина старта была яркой и скоротечной. Свет прожекторов на
стартовом комплексе исчез в клубах выхлопных газов, из которых, подсвечивая это
огромное бурлящее рукотворное облако огненно-красным светом, медленно поднялась
ракета, как комета со сверкающим ядром и хвостом, направленным к Земле! Обидно
коротким было это зрелище! Через несколько секунд только затухающее пятно света
в покрове низких облаков свидетельствовало о неистовой силе, которая несла
«Буран» через облака. К завываниям ветра добавился мощный низкий рокочущий звук,
и казалось, будто он идет отовсюду, будто он исходит от низких свинцовых облаков(*)…
----------------------------------------------------------------------
(*) Много лет спустя Сергей Грачев, помощник старшего
руководителя полетов, вспоминал: «Я нахожусь в диспетчерской и выбираю, откуда
лучше наблюдать пуск. Выбежал на балкон 5-го этажа ОКДП – а там ветер грохочет в
металлическом настиле – вряд ли услышишь, как взлетает «Энергия». Решил
вернуться обратно в диспетчерскую и наблюдать в окно. До пуска – считанные
минуты. Мысленно просчитываю: так, расстояние 12 км, скорость звука, движение
ударной волны, – если рванет на старте, – и говорю диспетчерам: смотрите, если
увидите вспышку на старте, сразу падайте на пол под окна к стенке и не
шевелитесь! После ухода «Энергии-Бурана» в облачность мысленно представляю: а не
появится ли вдруг снова «кометный хвост» из-под облаков? Ведь были на полигоне
такие случаи, были...»
Через 5 сек начался разворот комплекса «Энергия-Буран» по тангажу, еще через
секунду – разворот на 28.7° по крену.
Дальше только несколько человек непосредственно наблюдали за полетом «Бурана» –
это был экипаж транспортного самолета Ан-26, взлетевшего с аэродрома «Крайний»
(командир Александр Борунов), с борта которого через боковые иллюминаторы тремя
(!) операторами ЦТ велась съемка, и экипаж СОТН МиГ-25, который вел репортаж из
стратосферы, засняв момент отделения параблоков первой ступени.
Зал в бункере управления замер, казалось, сгустившееся напряжение можно было
потрогать…
На 30-й секунде полета началось дросселирование двигателей РД-0120 до 70% тяги,
а на 38-й секунде, при прохождении участка максимального скоростного напора, –
двигателей РД-170.
Система управления вела ракету точно внутри расчетной трубки (коридора)
допустимых траекторий(*), без каких-либо отклонений.
----------------------------------------------------------------------
(*) Старт и разгон ракетой-носителем орбитального
корабля происходит на фоне изменяющихся внешних параметров атмосферы. Эти
возмущения носят случайный характер, поэтому параметры траектории имеют
допустимые отклонения, изменяясь не только от полета к полету, но и в течение
одного полета. В таких условиях невозможно определить фиксированную расчетную
траекторию полета и приходится рассматривать только расчетную трубку траекторий,
в которой с определенной вероятностью должна находиться фактическая траектория.
Расчетные трубки траекторий для участка выведения «Бурана» определялись для
вероятности 0.99, а для траектории спуска «Бурана» из-за повышенных требований к
безмоторной посадке они были еще точнее: 0.997!
Все присутствующие в зале управления, затаив дыхание, следят за полетом.
Волнение нарастает… 7-я секунда. Кончилось дросселирование тяги двигателей блоков Ц
– и они плавно переходят на основной режим.(*)
----------------------------------------------------------------------
(*) Послеполетный анализ телеметрии показал, что при
старте произошла засветка датчиков пожара излучением от факелов двигателей,
из-за чего в хвостовом отсеке блока Ц произошло открытие крышек аварийного
дренажа, предназначенных для сброса в аварийных ситуациях избыточного давления в
случае пожара и/или работы системы пожаровзрывопредупреждения (СПВП). Из-за
ошибочного срабатывания датчиков еще на старте СПВП начала аварийную продувку
двигательного отсека блока Ц инертным газом с расходом до 15 кг/с, из-за чего к
70-й сек полета весь запас инертного газа был израсходован, и далее полет
продолжался с неработоспособной СПВП.
На 109-й сек снижается тяга двигателей для ограничения перегрузки до 2.95g, и
через 21 сек начинается перевод двигателей блоков А первой ступени на режим на
конечной ступени тяги (49.5%).
 Прошло еще 13 сек, и по громкой связи раздается: «Есть выключение двигателей
первой ступени!» Фактически команда на выключение двигателей блоков 10А и 30А
прошла на 144-й сек полета, а на выключение двигателей блоков 20А и 40А еще
через 0.15 сек. Разновременное выключение противоположных боковых блоков
предотвратило возникновение возмущающих моментов при движении ракеты и
обеспечило отсутствие резких продольных перегрузок за счет более плавного
падения суммарной тяги.
Через 8 сек на высоте 53.7 км при скорости 1.8 км/с произошло отделение параблоков, которые спустя 4.5 мин упали в 426 км от старта.
На 4-й минуте полета с правого экрана в Главном зале подмосковного ЦУПа, который
на участке выведения просто наблюдал за происходящим, исчезла картинка с
изображением основных этапов маневра возврата – после 190-й сек полета в случае
возникновения нештатной ситуации реализация маневра возврата с посадкой корабля
на ВПП Байконура стала невозможной.
Сразу после выхода комплекса из низкой облачности телекамера «Бурана»,
расположенная на верхнем иллюминаторе контроля стыковки и обозревающая верхнюю
(для корабля) полусферу, начала передавать в ЦУП картинку, обошедшую все мировые
информационные агентства. Из-за постоянно увеличивающегося в процессе выведения
угла тангажа «Буран» с течением времени все больше как бы «ложился на спину»,
поэтому камера, установленная у него «на затылке», уверенно показывала
черно-белое изображение проплывающей под ним земной поверхности.
На 320-й сек камера зафиксировала пролетевший мимо кабины корабля небольшой
фрагмент сантиметрового размера, который, скорее всего, был отколовшимся
осколком теплозащитного покрытия второй ступени.
На 413-й сек началось дросселирование двигателей второй ступени; еще через 28
сек они переводятся на конечную ступень тяги. Томительные 26 сек – и на 467-й
сек полета оператор сообщает: «Есть выключение двигателей второй ступени!»
В течение 15 сек «Буран» уже своими двигателями «успокоил» всю связку и на 482-й
сек полета (импульсом управляющих двигателей 2 м/с) отделился от блока Ц, выйдя
на орбиту высотой условного перигея -11.2 км и апогея 154.2 км.
С этого момента управление кораблем передается с командного центра на Байконуре
в подмосковный ЦУП.
Продолжение
статьи читайте на страницах нашего журнала | 
