Мы продолжаем рубрику «Встреча в редакции», в рамках которой приглашаются для беседы видные конструкторы, космонавты, ученые и менеджеры, внесшие значительный вклад в отечественную и мировую космонавтику.

Юрий Матэвич Урличич – генеральный директор – генеральный конструктор ОАО «Российские космические системы», генеральный конструктор глобальной навигационной системы ГЛОНАСС, доктор технических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ.

Родился в 1962 г. в Москве.

Окончил Московский государственный университет геодезии и картографии и Московский государственный университет технологий и управления, Военную академию Генерального штаба Вооруженных сил Российской Федерации.

В РНИИ КП работает с 1984 г. В 2001 г. возглавил предприятие.

Ю.М.Урличич – автор более 150 печатных трудов, 10 изобретений и патентов. Член Совета генеральных и главных конструкторов, ведущих ученых и специалистов в области высокотехнологических секторов экономики при председателе Правительства РФ, член Научно-технического совета Военно-промышленной комиссии при Правительстве РФ, член президиума Научно-технического совета Федерального космического агентства, член Президиума Российской академии космонавтики имени К.Э.Циолковского, сопредседатель Межотраслевого совета «Микротехнологии в космосе».

Награжден орденом Дружбы, медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени. Лауреат Премии Правительства РФ в области науки и техники.

    – Юрий Матэвич, как Вы пришли в космонавтику? Что Вас заставило пойти именно в эту отрасль?

    – Я учился в Москве, окончил школу с двумя четверками, то есть для поступления в институт мне нужно было сдать лишь два профильных экзамена. Кроме того, я выиграл районную олимпиаду по математике, так что проблем с этой дисциплиной у меня не было. Я выбрал МИИГАиК – факультет оптического и оптико-электронного приборостроения, специальность «Оптико-электронные, информационно-измерительные и следящие системы» – и поступил туда, успешно сдав устную и письменную математику. Лазеры и волоконная оптика меня очень интересовали. Тогда эти технологии начали использовать в разных областях – измерительной и электронной технике, медицине, – и казалось, что это очень многое перевернет в жизни.

Более 25 лет назад я пришел на преддипломную практику на Авиамоторную, 53 (в РНИИ КП. – Ред.) чертежником. Поначалу мы не знали, чем занимается институт, потому что оборонные предприятия в то время были секретными почтовыми ящиками… Но постепенно я начал понимать, что же делают за высоким забором… Окончив вуз с красным дипломом, я стал работать здесь уже инженером.

За четверть века я увидел многое, в том числе, по моему убеждению, пик советской космонавтики – полет системы «Энергия–Буран». Сомневаюсь, что даже при большом желании мы эту связку сможем повторить. Чтобы получить аналогичные результаты сейчас, нужно, чтобы и финансовые вливания были пропорциональны тем, которые затрачивались во времена СССР. В космонавтике много областей, где мы были лидерами... Но это тема для отдельного разговора.

    – Расскажите, с какой целью вокруг РНИИ КП создана интегрированная структура? Что это дало уже сейчас и что даст в будущем? Какие предприятия туда вошли? Каков их основной профиль?

    – ОАО «Российские космические системы» создано на базе ФГУП «РНИИ КП», основанного еще в 1946 г. и входившего в состав тех шести предприятий, которые заложили основу ракетно-космической отрасли СССР. Помимо РНИИ КП, в корпорацию вошли еще восемь организаций. Две из них мы присоединили, а оставшиеся шесть стали дочерними акционерными обществами.

«Российские космические системы» являются головной организацией в отрасли по ряду важнейших направлений, в том числе связанных с навигационными и геопространственными технологиями. Это система ГЛОНАСС, включая функциональные дополнения, аппаратуру потребителей и наземный комплекс управления, система приема, обработки и распространения информации ДЗЗ, федеральная, отраслевая и региональная система мониторинга критически важных объектов и опасных грузов и многое другое.

Основные направления нашей деятельности – это разработка, изготовление, авторское сопровождение и эксплуатация космических и наземных систем различного назначения.

Конечно, «конек» «Российских космических систем» – это приборы. На протяжении многих десятилетий предприятие успешно занимается как бортовыми приборами (практически для всех целевых и служебных систем, которые есть в космосе), так и «наземкой». Радиоаппаратура Первого искусственного спутника Земли и системы управления знаменитой «семерки» были изготовлены у нас.

Важное направление нашей работы – это наземный автоматизированный комплекс управления КА, РН и РБ. Большинство проводимых сеансов управления происходит на аппаратуре, создаваемой на предприятии.

У нас есть свой дизайн-центр, где проектируется и изготавливается собственная элементная база, в том числе СБИС (сверхбольшие интегральные схемы. – Ред.). Наше производство мелкосерийное. В год выпускается около 30 тысяч СБИС для ракет-носителей, разгонных блоков, космических аппаратов и авиационной техники. Также ежегодно «Российские космические системы» производят порядка 50 тысяч диодов. В данном случае это не простейший полупроводниковый элемент. У нас это шунтирующие и запирающие устройства с 12 слоями. По своим характеристикам это уникальная вещь. Могу с гордостью сказать, что аналоги – и на Западе, и на Востоке – имеют худшие характеристики.

Сегодня нам приходится заниматься даже организацией производства материалов. Мы просто вынуждены были взяться за это. Причины веские: фирма в Калуге, которая раньше производила один из сплавов меди для ламп бегущей волны (ЛБВ), основного элемента спутниковых ретрансляторов, уже не существует. Задали пробные плавки трем разным фирмам – справилась с заданием только одна. Так удалось восстановить упущенное и получить в распоряжение необходимый материал, из которого наши смежники теперь делают ЛБВ. Закупать за границей не хочется – у нас же все есть, просто требуемый сплав меди закончился. И мы решили эту проблему. Нужно производить самим, чтобы не быть зависимыми по наиболее критичным технологиям.

Теперь о других предприятиях нашей интегрированной структуры.

НИИ точных приборов (НИИ ТП; г.Москва). Так же как и мы, они занимаются космическим приборостроением, делают командно-измерительные (как «наземку», так и бортовую аппаратуру) и другие системы. НИИ ТП изготавливает линии сброса информации ДЗЗ с борта на Землю. Они создали систему «Курс» стыковки космических кораблей и МКС и многое другое. В том числе у них есть закрытые темы по линии Минобороны.

НИИ космического приборостроения (НИИ КП; г.Москва). Основное направление деятельности – производство радиоаппаратуры и электроники для навигационных систем и систем спасания (от разработки конструкторской документации до серийного выпуска готовых изделий). Предприятие является главным по изготовлению аварийных радиомаяков (буев) для Международной космической поисково-спасательной системы КОСПАС/SARSAT. Сегодня НИИ КП также производит и персональные буи, однако заказы на них в нашей стране пока что небольшие. Недавно на предприятии установили высокопроизводительную линию поверхностного монтажа, которая необходима ему для выпуска серийной продукции, в первую очередь навигационной аппаратуры потребителей. Также НИИ создает аппаратуру в интересах Минобороны.

НИИ физических измерений (г.Пенза) занимается датчиковой аппаратурой и системами. Одна из таких систем была предложена для реализации Комиссии по модернизации и технологическому развитию экономики России при Президенте РФ в октябре 2009 г. и одобрена.

НПО измерительной техники (НПО ИТ; г.Королёв) исторически было головным по телеметрической и датчиковой аппаратуре, микроэлектронике для ракетно-космической техники в области создания измерительных средств и др. У них очень сильная телеметрическая школа. Кроме того, они занимаются системами и комплексами для первичного преобразования, сбора, передачи, регистрации и обработки результатов измерений, полученных на объектах различной сложности. И также имеют заказы от Минобороны.

НПО «Орион» (г.Кразнознаменск) занимается системами, связанными, в первую очередь, с управлением космическими аппаратами.

ОКБ МЭИ – известная организация, занимающаяся радиотелеметрическими, траекторными и телекомандными системами, сетями космической связи и др. У них есть большой полигон в Медвежьих озерах, вы его прекрасно знаете.

Могу сказать, что планируется дальнейшее развитие нашей интегрированной структуры. В состав корпорации могут войти ОКБ «Марс» (г.Москва) и еще ряд фирм, которые занимаются системами управления и геоинформационными технологиями. Вопрос решается в Роскосмосе, пока их назвать не могу.

Высококвалифицированный женский труд в сброчном цехе предприятия незаменим

    – У Вас изначально была цель жизни – создать подобную корпорацию?

    – Примерно так. Когда я вынашивал эту свою идею, мы еще жили при Советском Союзе. Наши приборы были достаточно хороши, но был «железный занавес». О внешнем рынке мы практически не думали. В те времена специально создавались фирмы для внутренней конкуренции. Теперь же, как мы видим, мир становится глобальным. Когда на Западе происходит интеграция, при этом присутствуют, конечно, субъективные моменты. Но интеграция всегда имеет под собой объективную почву. Не просто кто-то решил – и какие-то фирмы, не связанные между собой и совершенно из разных областей, слили, а потом думают: а как ими всеми управлять? В основе – стремление к захвату новых рынков и повышению эффективности деятельности предприятий. Именно для этого там покупают фирмы либо проводят слияние за счет движения навстречу менеджмента предприятий, который хочет снизить свои издержки.

Современная прогрессивная система управления – это основа. Это шанс стать лидером, продвигать и обеспечивать разработки высокого качества. Чтобы мы могли конкурировать по ценам, издержки должны быть минимальными. Для этого и создается интегрированная структура.

Сегодня нужно говорить не об одном отечественном космическом рынке, который не такой уж большой, а о рынке глобальном, который есть в Китае, США, Европе, странах Латинской Америки и др. А там почти все ниши уже заняты...

Что сейчас происходит? Если взять компьютер: в лучшем случае он собран у нас, но разработка-то не наша! То же самое с сотовыми телефонами и рядом других высокотехнологичных продуктов.

Мы должны создать у нас в стране своего лидера, который способен конкурировать с западными фирмами. Невозможно сейчас распылять средства и конкурировать между собой на нашем узком рынке – мы и так отстаем и отстанем навсегда с таким подходом…

Какой пример можно привести? Условно приходит американская корпорация к нам на рынок… и даже не скупает наши технологии, а просто покупает лучших людей. А сама зачастую демпингует по ценам, выдавая на рынок практически любой продукт, любого качества и почти бесплатно. Как рассуждает потребитель? А так: зачем я буду покупать отечественное? Оно дороже – и не факт, что лучше. Я лучше куплю западное, гарантированного качества, выпущенное мировым брендом, да еще и по льготным ценам, со скидками или на выгодных кредитных условиях. Вот такая ситуация.

Еще один пример. Если вы покупаете фотоаппарат Canon (глядя на модель, имеющуюся в редакции. – Авт.), то вы можете быть только продвинутым пользователем, не более того. Следующую модель этого фотоаппарата вы не создадите никогда. Теоретически можно пойти по китайскому пути: выучиться там, где производят эти фотоаппараты, купить самую последнюю разработку, разобрать, попытаться скопировать… Но не факт, что получится, и последнее свое ноу-хау вам точно не продадут.

Чтобы вновь стать первыми, нужна школа. Разработчики должны быть отечественными. Иначе так и будем закупать все за границей. Будем даже не вторыми и, думаю, даже не четвертыми… Нам нужна интегрированная структура, чтобы мы, во-первых, сохранили свою советскую научную школу, а во-вторых, усилили ее – есть в стране талантливые молодые инженеры и конструкторы. Только так мы реально можем стать лидерами на мировом рынке.

И для этого обязательно нужно выделять больше денег на техническое перевооружение. Если мы хотим догнать Европу и Америку, конечно.

Кстати, отмечу, когда в 1982 г. мы первыми запустили первый космический аппарат для международной системы КОСПАС/SARSAT, мы выиграли это негласное соревнование у Запада. США вместе с Канадой и Францией делали свой космический аппарат, а мы свой, – и мы их опередили! И по времени, и по другим характеристикам. Мы тогда вкладывали в космическую отрасль сопоставимые деньги, мы имели школу, имели «мозги» и, как следствие, – все поставленные задачи решали.

    – Какие «глобальные» проекты, предложенные вашей корпорацией Комиссии при Президенте РФ по модернизации и технологическому развитию экономики страны, сейчас реализуются?

    – Вообще таких проектов мы предложили четыре. Это «Ка-диапазон», «ЭРА ГЛОНАСС», «Мониторинг подвижных объектов» (куда вошли два подраздела – «Автоматическая идентификационная система для морских объектов» и «Персональные буи»), а также «Мониторинг технически сложных объектов». Данный проект мы сейчас продвигаем вместе с НИИ физических измерений. Это их идея.

К сожалению, финансирование на этот год выделено пока только на два проекта – «ЭРА ГЛОНАСС» и «Ка-диапазон». Надеемся, что и на остальные проекты финансирование в ближайшее время все же поступит. Определенные работы, которые можно вести за собственные средства, мы ведем, но в основном это бумажная работа.

    – Давайте вернемся к системе КОСПАС/SARSAT. Скажите, в каком состоянии находятся сейчас два КА «Стерх»?

    – Система КОСПАС/SARSAT – это самая гуманная система в мире. Начиная с 1982 г. с ее участием проведено более 7 тысяч поисково-спасательных операций и спасено более 27 тысяч человек (из них всего немногим более 1300 российских граждан). Для пополнения орбитальной группировки системы мы в прошлом году запустили два аппарата нового поколения «Стерх».

К сожалению, сегодня могу констатировать, что первый аппарат мы потеряли окончательно. Он не сможет дальше эксплуатироваться. По второму мы имеем отрицательный энергобаланс. Сейчас разбираемся с произошедшей ситуацией. Вероятнее всего, причина отказов – в системе электропитания обоих «Стерхов». Ее создают в филиале Центра Хруничева – КБ «Полет», г.Омск.

На одном из КА мы успели опробовать радиокомплекс. Все работало штатно. Мы не теряем надежды и ищем варианты по восстановлению работоспособности второго КА. И конечно, думаем, как быть с последующими аппаратами этой серии.

Отмечу еще одну важную вещь, не связанную с уровнем надежности техники. Технически мы готовы спасать наших граждан, а вот организационно и психологически – пока еще не всегда. Самый большой, основной вопрос для нашей страны (мы не можем решить его уже 15 лет): кто должен спасать людей, которые просят помощи? У нас есть это великолепное министерство, с сильнейшим руководителем, способное решать любые задачи. По логике – это дело МЧС! Но нигде, ни в каких законах или нормативных актах это не прописано. Мы ведем переговоры с МЧС, МВД, Министерством спорта и туризма для решения задачи: кому отвечать за спасение людей.

На сегодня по законодательству получается так, что спасание должны производить территориальные подразделения МВД. Но у них не хватает ресурсов. Кроме того, возникают тысячи других проблем. Например: что будет, если персональный буй включат по ошибке? В воздух поднимутся самолеты, десятки людей и единиц техники придут в движение! И выяснится, что спасать-то никого и не надо было… Должен быть весомый штраф. Я понимаю: когда он накладывается на капитана многотоннажного судна – эти 25 тысяч долларов судоходная компания заплатит. Если это частное лицо, то не факт. И таких проблем много… Нужно как можно скорее присоединиться к тем 12 странам, которые уже имеют соответствующее законодательство и широко используют персональные аварийные буи. На сегодня в мире наиболее быстро развивающийся и востребованный сегмент рынка аварийных радиобуев – это персональные буи. Они необходимы туристам, геологам и т.п.

Бортовой источник навигационного сигнала КА системы ГЛОНАСС в термокамере

    – Вопрос по ГЛОНАССу: какие технические неполадки, выявленные летом 2009 г., заставили сдвинуть сентябрьский пуск на март 2010 г. и выводить в третью плоскость избыточное количество спутников? Что случилось на 726-й машине?

    – С орбиты возвращать спутники «Глонасс» мы пока не можем, а по косвенным признакам точную причину отказа определить не всегда удается. Хотя узнать это было бы очень интересно… На сегодняшний день одна из наиболее вероятных причин – отказ зарубежной элементной базы. К сожалению, устранить с Земли эту неисправность не удалось. Поэтому сейчас 726-й аппарат находится в орбитальном резерве, другие его системы используются по целевому назначению. Мы смотрим варианты: есть ли какая-то возможность вернуть его к целевому использованию по навигации, но вероятность этого крайне низкая.

…Знаете, я понял одну важную вещь, когда был еще на преддипломной практике. Есть приборы, а есть системы. И даже если ты сделал идеальный и самый лучший в мире прибор, то, если он неправильно стоит в системе, толку никакого не будет.

Поэтому все должно быть взаимоувязанно. И когда я стал генеральным конструктором системы ГЛОНАСС, то первое, что мы вместе с коллегами сделали, это рассмотрели: а что же должно входить в систему? Ведь фактически в нее входили РН, РБ, орбитальная группировка, наземный комплекс управления и чуть-чуть спецпотребителя. И все. Ни фундаментального сегмента, ни функциональных дополнений – ничего этого не было. И тогда мы сказали: так мы американцев никогда не догоним. Потому что у них по всему миру развернуты станции дифференциальной коррекции и мониторинга и т.д.

Сейчас мы это тоже разворачиваем – решение принято Роскосмосом и Минобороны. На нашей станции Беллинсгаузен в Антарктиде мы поставили соответствующую аппаратуру, и на станции Новолазаревская тоже поставим… Мы создаем равнопрочную систему, и такие станции по всему миру нам тоже нужны. Без этого развивать систему невозможно. И мы убедили наших заказчиков, что в состав системы надо включить навигационную аппаратуру потребителя (НАП) гражданских потребителей, а я настоял, чтобы появился главный конструктор по НАПам. Это тот человек, который хорошо знает как военные, так и гражданские заказы. Будем надеяться, что он выполнит свою миссию.

    – Что сегодня мешает наладить в России массовое производство дешевых совмещенных приемников ГЛОНАСС/GPS?

    – Отечественные навигаторы Glospace продавались и продаются. В НИИ КП уже создан приемник с 7-дюймовым экраном. Сложность в том, что они взяли мультисервисную платформу, где есть телевидение, видео и другие возможности. В результате устройство получилось дорогим и не очень востребованным у нас в стране. В люксовых машинах встроены уже все необходимые системы с «наворотами», там же есть и навигация. Поэтому обеспеченные потребители дополнительно покупать такой приемник не будут. А в «Жигулях», наверное, дорогая 7-дюймовая модель вряд ли будет смотреться гармонично. Сейчас идут работы над созданием «Глоспейса» с меньшим экраном, который будет более приемлемым по цене для массового потребителя.

Самая большая проблема на самом деле заключается в чипсете двухсистемного приемника ГЛОНАСС/GPS. Есть некачественные зарубежные разработки (в основном, тайваньские) для массового рынка. Есть качественные зарубежные разработки для навигационной аппаратуры. Изготовитель – фирма Trimble, мировой лидер в этой области. Но эти разработки очень дорогие и используются для высокоточной навигации.

Сейчас мы сами имеем ряд разработок по аналогичным модулям и сами создаем соответствующие чипсеты. Можно говорить, что до последнего времени в этом лидировала фирма «Навис», но на сегодня объективным лидером является фирма «Геостар», выпустившая массово модули ГЛОНАСС/GPS «Геос-1» и «Геос-1М» с лучшими потребительскими характеристиками. За ними вдогонку идет еще ряд фирм.

Думаю, скоро мы увидим окончательные разработки и Ижевска, и «Спирита», и многих других. Хочется, чтобы это были массовые разработки, которые подтвердят свои характеристики при выпуске более чем в двух-трех пробных изделиях. Плюс, конечно же, мы все ждем результаты фирмы АФК «Система»: они совместно с американской фирмой Qualcomm уже сделали инженерную модель. Я держал в руках этот чипсет – он может встраиваться в сотовый телефон. Будем надеяться, что уже в этом году мы увидим работающий образец. И тогда в 2011 г. мы сможем подержать в руках сотовый телефон с функцией ГЛОНАСС/GPS. Кстати, на стоимости телефона эта добавка существенно не отразится.

    – Как Вы считаете, какими могут быть прибыли для российской экономики при полном развертывании системы ГЛОНАСС?

– Прежде всего скажу, что орбитальная группировка у нас развернута. И развернута достаточно для того, чтобы никто ни у нас в стране, ни в мире не мог говорить, что мы не делаем НАПов, потому что группировки нет. Имеющегося числа КА хватает. Ведь для ряда приложений не нужно «видеть» четыре аппарата – достаточно трех. А для многих применений (например, синхронизаций времени) нужны вообще только два КА.

Теперь по существу. Мы задаемся вопросом: целесообразно ли для экономики страны иметь навигационно-информационные системы? Конечно же, целесообразно. Выигрыш, безусловно, есть. Например, при доставке груза из точки A в точку B он может составить от 10% и более экономии времени и средств, а при ликвидации, скажем, нецелевого использования автотранспорта – и до 50%. Я уж не говорю о такой проблеме, как угоны автомобилей. Если охранно-поисковой системы с такой функцией не будет, вы можете просто лишиться своего автомобиля, потерять всё.

Существует Федеральная система мониторинга критически важных объектов и особо опасных грузов. В 2005 г. подготовленная нами концепция была одобрена распоряжением Правительства РФ. В 2006 г. другим распоряжением Правительства был утвержден перечень 4600 критически важных объектов на территории нашей страны. Но парадокс заключается в том, что мы до сих пор не можем определить, кто будет заказчиком этой системы. Ведь ее надо не только создать, но и эксплуатировать потом...

В 2010 г. мы закончим два пилотных проекта: один региональный в Калужской области (заказчик – МЧС), а второй отраслевой (заказчик – Роскосмос). Дальше надо проинтегрировать такие составляющие по отраслям и по губерниям. Тогда мы с вами получим законченную федеральную систему мониторинга.

Мы встречались с представителями МЧС – они приезжали к нам на предприятие. Показали им систему, которая эксплуатируется в интересах Роскосмоса. Их эта работа очень заинтересовала…

Нужно отметить существование определенной инерции. Это даже не политическая воля. Этот вопрос можно сформулировать как «выгодно – не выгодно». Я очень часто сталкиваюсь с тем, что людям однозначно что-то сделать выгодно, но для этого надо проторить новую дорожку. А это иногда кажется очень страшным. И люди думают: «Лучше уж я буду зигзагами ходить и это будет дольше, но так надежнее». Хотя очевидно, что выгоднее ходить иначе! К сожалению, от этой ментальной проблемы мы пока не избавились.

Зачастую у нас в обществе превалирует такое понимание: «Если я ничего не сделаю, то мне за это ничего и не будет. Но если я что-то сделаю и вдруг сделаю неправильно, то меня за это накажут». Это ошибочное суждение, с моей точки зрения. Например, у себя на фирме я наказываю как раз за безделье, когда человеку была поставлена задача что-то сделать, а он не сделал. А к тому, что он пытался сделать что-то лучше, но у него не получилось, – отношусь с пониманием.

Ю.М.Урличич дает пояснения Президенту РФ Д.А.Медведеву на Госсовете по вопросу инновационного развития транспортного комплекса страны. Ульяновск, 24 ноября 2009 г.

    – Тогда перейдем к проблемам ваших предприятий. Испытываете ли вы нехватку молодых специалистов? Если да, то как решаете этот вопрос?

    – У меня проблем с молодыми кадрами нет – есть проблема с их отсутствием (улыбается). Но если говорить серьезно, то действительно кадровый потенциал сейчас не так велик. Вынужден признать, что самая активная молодежь идет не в технику, как шли мы, а в банковский и нефтегазовый сектор. Но мы делаем все, чтобы молодежь к нам приходила.

Возможно, вы удивитесь, но когда я встречаюсь с молодыми специалистами, то говорю им совершенно искренне слова, которые руководитель, может, и не должен говорить: «Дорогие друзья! Я живу этой работой. Мне это интересно. Если вам это не интересно, если вы здесь просто за зарплату и пришли отсиживать рабочий день, то не надо этим заниматься. Идите в балет, снимайте кино – занимайтесь тем, что вам нравится. Ни в коем случае не оставайтесь у нас».

Я понимаю, что кого-то этим и отпугиваю, потому что есть люди, которые задумаются и уйдут. Может, поэтому молодежи у нас не больше 25%. Но я выполняю свой гражданский долг, потому что считаю: пусть лучше человек будет великолепным дирижером, чем посредственным инженером. Он проведет несколько лет на предприятии (в лучшем случае) и потом все равно уйдет…

У нас есть система стимулирования молодежи. Мы, безусловно, работаем с вузами и делаем многое из того, что делают и другие предприятия. Помимо прочего, мы возродили и развиваем аспирантуру. Если человек защищает кандидатскую диссертацию по нашей специальности, которая нужна институту, мы ему доплачиваем хорошие деньги. Если доктор защищает свою диссертацию, опять же по тематике института, то это тоже хорошо оплачивается.

Да, я знаю, что есть такой вопрос, как призыв в армию. У нас сейчас такое законодательство – ну что поделаешь… Хотя я считаю, что система, когда работающим на оборонных предприятиях молодым специалистам предоставлялась отсрочка от армии, была правильной. Ее отменили – и в итоге мы потеряли какую-то часть молодежи… Но ситуация такая, какая она есть.

Что делать? Привлекать молодежь после ее возвращения из армии, привлекать тех, кто не идет в армию, тех же девушек, например… Мы мало используем этот ресурс. Также мы даем молодежи социальные льготы и дотации на жилье. Существуют разные способы стимулирования. Но, еще раз повторю, главное: если работа не интересна молодому человеку, то лучше не удерживать его на предприятии.

    – В 2005 г. вы запустили на орбиту первый российский наноспуник. Увидим ли мы новые отечественные аппараты такого класса в ближайшем будущем?

    – Решение о создании технологического наноспутника ТНС-0 мы приняли в 2003 г. Несмотря на довольно тяжелое финансовое положение, мы решили начать этим заниматься, так как сочли это направление перспективным. Всю разработку и изготовление проводили за свой счет – никто нас не хотел финансировать. Сделали аппарат за один год. Сам спутник был небольшим – всего 5 кг (КА, масса которого меньше 10 кг, получает приставку «нано». – Ред.), имел пассивную магнитную систему ориентации и питался от литиевого аккумулятора. Одной из новых задач для нас было отработать технологию управления спутником – через глобальную спутниковую систему связи Globalstar и Интернет, а также испытать методы контроля работоспособности КА, используя радиосредства системы КОСПАС/SARSAT.

Что было запоминающимся: когда мы завершали создание наноспутника, ко мне пришли сотрудники, которые занимались наземным комплексом управления, и сказали: «Юрий Матэвич, выделите нам комнату, мы сделаем евроремонт, повесим большие плазменные экраны и т.д. Чтобы все было красиво. Ведь придут высокие гости…» А я отвечаю: «Подождите… Мы с вами не об этом договаривались. Мы делаем, чтобы это было экономически целесообразно и выгодно. Поэтому: выделяю только ноутбук, сотовый телефон, подключение к Интернету и все». Благодаря этому мы могли управлять спутником не из зала, а находясь дома, лежа на диване!

Вот она – минимизация затрат. А также экономика. Но в первую очередь – психология: такие вещи возможны.

Когда я был молодым инженером, то прекрасно понимал: я делаю прибор. Рядом сидит сосед, который делает второй прибор. Третий делает третий прибор. Другая лаборатория делает еще три прибора и т.д. У нас было 622 прибора нашего предприятия на «Буране». А сейчас все эти приборы мы можем уместить в одном чипе! И наноспутник – это пример из того же ряда. Командно-измерительная, телеметрическая, навигационная системы – все в одном чипе. Плюс мы должны создать «интеллект» (соответствующий проект у нас называется ИБИС – интегрированная бортовая информационная система) и, вообще говоря, весь радиотехнический комплекс ужать до понимания «апельсина». Все должно быть просто как апельсин. Вот идеология, которая даст экономику…

Раньше наземный комплекс управления – это были большие многотонные шкафы, которыми были набиты несколько комнат. Сейчас это столешница, рабочая станция и два дублирующих друг друга монитора. Из отечественного интеллекта там – только программное обеспечение. И я своим прибористам говорю: «Либо вы становитесь суперприбористами, которые могут сделать что-то очень нужное. Либо вы становитесь программистами и программируете на типовых аппаратных решениях».

Должен сказать, что сложность при реализации проекта по созданию наноспутника заключалась еще и в том, что его должен был запускать космонавт с борта МКС, и нам пришлось пройти много этапов согласования со странами – партнерами по программе. Но в итоге мы добились своего, и Салижан Шарипов, который запустил его во время выхода в открытый космос, сказал, что это был для него самый впечатляющий эксперимент в полете…

Мы обязательно будем продолжать этим заниматься. Я сделаю все, чтобы в ближайшее время были запущены не только одиночные спутники, но и их кластеры. Понимание перспективности такого подхода в Роскосмосе есть…

    – Страхуете ли вы свои приборы?

    – Сейчас страхуется РН со спутником на старте. Это мировая практика. И при заключении контрактов заказчик наших приборов и систем заставляет нас их страховать. Но действующее законодательство не позволяет мне страховать самые главные для меня риски – работу моих поставщиков. Я за свою работу спокоен и могу ее застраховать, но я не могу ответить за их работу, за их продукцию. Более того, я прихожу в страховую компанию и спрашиваю: «А вы можете застраховать риск ответственности поставщика передо мной?» Если по его вине откажет мой прибор, я хочу, чтобы убытки возмещал тот, кто в этом виноват. Но у страховщиков нет соответствующей нормативной базы. Получается, что ноги и уши они могут застраховать, а то, что мне нужно, – нет. Если говорить о наболевшем, то надо говорить об этом: почему нельзя-то?

    – Осенью 2011 г. должен полететь «Фобос-Грунт». Будет ли готов к этому времени комплекс в Уссурийске?

    – Сначала я должен уточнить, что ответственным за наземный комплекс управления назначили НПО имени С.А.Лавочкина. Может это и не совсем логично, но это так.

Еще задолго до «астрономического окна» в 2009 г. мы говорили: давайте сделаем то, то и то. Уже сейчас надо начинать, иначе не успеем! Ведь на «наземку» традиционно всегда оставляют меньше всего времени и денег. А когда пришел срок, то оказалось, что это – не доделано, тут – проблемы, тут – недоработка… Даже не будучи «головниками», мы не можем сорвать пуск. Поэтому мы подстраховались. Если бы пуск был в 2009 г. – улетели бы и все сработало. На грани, «на бровях», но все было бы сделано. Наземный радиотехнический комплекс «Фобос-Грунт» на станции в Уссурийске к эксплуатации был готов.

Теперь у нас появились два года для повышения надежности управления космическим аппаратом, уже даже меньше осталось. Для управления на начальном участке полета (до 1 млн км) будут готовы станции в Медвежьих озерах и на Байконуре. Дальше управление будет осуществляться станциями в Уссурийске и Медвежьих озерах. На станции в Евпатории будем восстанавливать планетарный локатор. В случае чего можем подстраховаться с использованием европейских средств. Все это реально можно сделать...

…К сожалению, плотный график не позволил Ю.М.Урличичу «засидеться» в редакции, и по прошествии заранее отведенных полутора часов он, выразив сожаление, попрощался и уехал на деловую встречу. Не все вопросы были затронуты во время беседы, но мы надеемся, что у нас еще будет возможность пообщаться с Юрием Матэвичем в ближайшем будущем.

В разговоре участвовали сотрудники редакции НК И.Афанасьев, А.Ильин, И.Лисов, И.Маринин, П.Шаров и О.Шинькович.

Материал подготовил П.Шаров